Даже теперь, уйдя в рядовые сенаторы, Анатолий Федорович думает об отставке, «до того опустилось нравственно ведомство, к которому я считал за честь принадлежать и которому отдал… все свои силы. Больно за родину!» Этот крик души вырвался у него в письме Б. Н. Чичерину.
Потянулись скучные, мертвящие своей тягучестью и казенностью заседания. Только занятия литературой, общение с друзьями, к которым теперь прибавилось несколько академиков, скрашивали его жизнь.
Накануне 100-летней годовщины со дня рождения Пушкина, 26 мая 1899 года, Кони выступил на торжественном заседании Академии наук с речью о нравственном облике поэта. Выдающийся юрист отдал дань глубочайшего уважения гениальному поэту. «Нравственный выразитель коренных начал народного духа» был с детских лет кумиром Анатолия Федоровича. Зная наизусть почти все, что вышло из-под пера поэта, Кони очень верно определял место Пушкина в нашей литературе: «Какую бы сторону ея (литературы. —
Речь Кони о нравственном облике поэта была им выстрадана — так много личного, созвучного своим убеждениям нашел Анатолий Федорович в судьбе и убеждениях поэта. Он, наверное, думал и о себе, когда говорил о любимом поэте: «Ему тяжело жилось в современном ему обществе, где приходилось нести свою любовь к правде, свое «роптанье вечное души» в бездушную среду «злых без ума, без гордости спесивых», влачащих скуку «как скованный невольник мертвеца» и отдыхающих на чувстве недоброжелательства и на виртуозности клеветы по отношению ко всякому, кто умственно или нравственно возвышается над их уровнем. В то время, когда поэту казалось невозможным считать, что «добро, закон, любовь к отечеству, права — лишь только звучные слова», ему же приходилось в письме к Чаадаеву с душевной болью отмечать у нас «отсутствие общественного мнения, равнодушие к долгу, правосудию и правде»…
«…Между окружающими его нашлись… платящие обидой за жар его души, «доверчивой и нежной». Их «предательский привет» глубоко уязвлял его впечатлительное сердце. Он мог повторить слова Саади в «Гюлистане»: «Враг бросил в меня камнем, и я не огорчился, — друг бросил цветком — и мне стало больно». Рядом таких скрытых обид и злоупотреблений «святою дружбы властью», очевидно, вызваны выстраданные звуки негодования в его «Коварности», когда ему довелось «своим печальным взором прочесть все тайное в немой душе» того, кого он считал другом…».
В ознаменование 100-летия со дня рождения великого поэта Академия наук учредила при отделении русского языка и словесности Разряд изящной словесности. Первоначально его даже хотели назвать Пушкинским разрядом.
Среди первых почетных академиков разряда был и Кони.
«На основании Высочайшего указа Правительствующему Сенату от 23 декабря 1899 года и Высочайше утвержденных «Постановлений, касающихся Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук», происходили в Заседании сего отделения, 8-го января 1900 года, выборы в Почетные академики. Избраны в Почетные академики отделения во Разряду изящной словесности:
1. К. Р.[44]
2. Граф Лев Николаевич Толстой
3. Алексей Антипович Потехин
4. Анатолий Федорович Кони
5. Алексей Михайлович Жемчужников
6. Граф Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов
7. Владимир Сергеевич Соловьев
8. Антон Павлович Чехов
9. Владимир Галактионович Короленко».
Быть избранным в почетные академики вместе с Толстым, Чеховым и Короленко это ли не признание литературных заслуг Кони?
Чиновничий стиль самого сенатского указа, ссылка на «высочайшее» соизволение свидетельствуют о том, что не все было просто с избранием почетных академиков, что и в этой, казалось бы, сугубо академической прерогативе ощущалась назойливая воля самодержца… А ведь «Дополнительными статьями» к действующему Положению об отделении русского языка и словесности, утвержденными Николаем II, предусматривалось, что выборы почетных академиков считаются окончательными и не требуют дальнейшего утверждения.
Раздражение властей вызвало избрание почетным академиком Льва Толстого. Нападки на писателя, широко распространившиеся в Петербурге слухи о том, что правительство собирается выслать Толстого за границу, взволновало академиков. А. А. Шахматов писал Кони: «Может ли Академия равнодушно относиться к такому насилию над ее членом? Не придется ли ей ходатайствовать о том, чтобы оставили в покое писателя, сделавшего для России так много полезного?»
Выслать Льва Толстого из отечества власти побоялись, но министр внутренних дел запретил союзу русских литераторов учредить премию его имени.
— Плеве, видно, считает выборы Толстого в академики неблаговидным недоразумением! — сердился Кони. — Но мы должны показать, кто на самом деле составляет гордость России. Что это за академия, за спиною у которой стоит августейшая нянька!
