– Ой-йо! Кто-то сам в недавности наезжал на дядюшку, обвиняя в безалаберности и бесконтрольности размножения.
– В самом деле, зачем? Опять на меня нашло разруливать чужие жизни, наверное.
– Эх ты, Арсушка-старатель!
Арсен подхватил девушку и, подняв высоко на руках, стал любоваться ею в отражении света лампы.
– А ты совсем не озабочена этим вопросом?
– Нет.
– Как нет? Я не могу жить с женщиной, которая не даст мне продолжения рода. Ивановы стоят на Земле прочно, как тараканы, благодаря многочисленности своего клана.
– Утю. А я не такая. Что же ты, бросишь меня?
Он отпустил её на пол и она села есть наваристый мясной суп, салат из огурцов и помидоров (!) и три шаньги.
– Нет. Но как-то стрёмно.
– Привыкай!
– Вот как становятся подкаблучниками…
– Нее, ты просто идеализируешь своих предков и своего босса! Я вот тоже – единственная умница-дочка. Но в нашей семье нет таких стереотипов. Каждый живёт как хочет, и может.
– Чиполлинка, не сейчас, но потом я поставлю вопрос ребром. Сейчас, может, действительно рано об это думать.
– О-тё-тё! Мы пугаем!
– Но почему ты не хочешь? Потому что я не достаточно взрослый, чтобы позаботиться о тебе и ребятах?
– Ну. И это тоже.
– Ты такая современная.
– Эй! Это было оскорбление?
– Древние люди об этом не думали.
Аэл залпом выпила остатки супа (она просто не могла оставить еду просто так, не приконченной), вытерла тыльной стороной ладони усы, стряхнула крошки со своих домашних шортиков и футболки и приблизилась к мужу, который сидел теперь возле подоконника и смотрел на зимний пейзаж (хотя мало что было видно туманным поздним вечером).
– Обиделся?
– Нет.
– Но ты же знаешь, что в глубине душе я – настоящая страшная стерва.
– Знаю.
– И ты любишь меня?
– Люблю.
– Кто-то нахватался всякой ершистости у дяди. Не надо так. Ты же мой Арсен.
– Ничего я не нахватался. Я всё тот же Арсушка-идиот и дуболом.
– Ну, хочешь, я тебе рожу ребёнка?! Хочешь прямо сейчас?
Он стала активно стягивать свою футболку и далее запуталась в растегивании ненавистного ей лифчика.
– Ну, кто так делает. Дай я.
– Вот видишь. И ты видишь во мне маму? Что такое возможно с этой ходячей катастрофой?
– Ну, моя сумасбродная суматошная матушка родила же меня. Знаешь, какие они занятые чуваки. И то нашли силы и время.
– Я не знала, что ты такой настырный.
– Я не настырный. Просто думы о будущем.
– Как хорошо! Сейчас много молодых людей говорят об этом.
– Я не молодой.
– Но мы же молодожёны.
– Что ты делаешь? Ты что впрямь уверена, что сегодня же свершится сакраментальное зачатие?
– Почему бы и нет.
– Дурочка. Я же просто так спросил.
– Я сделаю всё для тебя. Всё для моего любимого. Ты только скажи.
– И где же наша сильная и независимая?
– Я здесь! Поэтому я так и делаю. Концентрирую всю свою силу и желание!
– Последнее слово мне нравится. Но обожди чуток. Ты слишком напористая. Я же пошутил.
Он бережно отставил её в сторону.
– Охладись маленько.
– Ты меня не хочешь! Тогда я уйду! К Коле!
Аэлита внезапно рассердилась и стала быстренько кое-как натягивать свою одежду, а потом с голыми ногами влезла в унты и пуховик. Арс еле поймал её у самого выхода.
– Странная женщина. И такая юркая, ей богу! Замерзнешь же.
– Я не замерзну! Я вся киплю от злости!
– Ты не можешь кипеть от злости, потому что ты не злая.
– Злая, ещё как злая!
Чтобы доказать это, она со всего размаху топнула по его ноге в шлепке.
– Ай! Больно же!
Аэл тут же скинула куртку и поспешила осмотреть "рану".
– Простии!
– Да, твои тренировки с Калиткой не прошли даром. Тебе бы записаться на бокс. Станешь кмс через полгода, как пить дать.
Иванов сел на ту же низенькую скамеечку, прислонился к стене и нарочито с кряканьем подбросил побитую ногу на ногу.
Аэлита на корточках дула на его пальцы и попутно гладила его "дымевшую" голову.
– Родненький ты мой! Зря ты со мной связался, уже началось домашнее насилие. То ли ещё будет.
– Извинения приняты. Пошли кушать!
Глава 25
Через час примирительно лежат в постели.
– Может, это уже случилось?
– Что?
– Эх, вы, музики! Девичья память у вас!
– А, ты об этом. Нет, конечно, ты же предохраняешься.
– А вот и нет.
– Как это нет.
– Я не люблю пить таблетки. Я не хочу стать страшной и некрасивой.
– Но это препараты нового поколения.
– Вот и пей их сам. Если ты меня бросишь, я умру от горя.
– Дурочка. Пупенкаи так не говорят (целует в плечики)
– Прежде всего я человек.
– Ты что, серьёзно это? Почему мне не сказала?
– Это девчачьи проблемы.
– Но я, всё-таки, твой муж. Выбрали бы что-то другое.
– Я не хочу что-то другое!
– Старые добрые презики…
– Нет!
– Что нет?
– Чтобы я отказалась оттого, чтобы ты в меня вливался!
– Не так уж много и вытряхивается…
– Всё равно.
– А вдруг у меня болячки всякие… Хотя сдавал недавно.
– Молчи!
– Так ты сама была готова и ничего не говорила мне?
– Я не готова!
– Как же объяснить твои скачки ответственности и безответственности, современная моя.
– Не надо меня ругать. Я и сама не знаю, что со мной, как встретила тебя.
– Всё в порядке, тише.
Он накрыл её своим телом и обнял всю, чтобы успокоить.
