– По одной из версий, женщины такого сорта рождаются под знаком девы. Не зодиак. Это ты у нас Дева.
– Я – весы.
– Прости, не особо разбираюсь в 12-линейном круге. Имеется ввиду, что это девственницы-одиночки в большинстве своём. Но как известно, человеческая природа терпеть не может, когда ей что-то навязывают. Поэтому, в большинстве своём, такие слетают с катушек и пускаются во все тяжкие, то есть становятся гуленами и путанами. Многомужницами, короче. Как и моя Далила.
– Я чёт не сказал бы, что она особо такая.
– На ней стоит подавление. Я думал только моё, но как оказалось, гораздо глубже. Но это уже другая история. В общем, ей если не пришлось, то хотелось пройти через много мужчин, прежде чем она вышла за меня.
– Даже не знаю, что тут сказать. Ну, мы живём в современном мире. Да и ты бегал от неё, как от чумы. Что же ей оставалось делать.
– Вот ты всегда её покрываешь. Поэтому моя ревность усугублена. Она у меня в тысячекратном разе усугублена.
– Ой, как будто сам кырыллыбытынан уол. Многодетный отец. Даже сам не знает, сколькодетный. Так тебе и надо. Скажи спасибо, что она вообще влюбилась в тебя.
– Итак говорю. Так что не думай обо мне, как о каком-то растлителе и чудовище.
– Ты и есть растлитель. Мам своих внебрачных детей.
Агний понурил голову.
– Думаешь?
– Расслабься, бро. Коли б так было, весь наш мужской род был бы проклят во веки веков за наше кобелинство.
– А вдруг так оно и есть? (воспринимает за чистую монету).
– Ладно, расслабься и считай, что это была твоя маленькая демографическая лепта. Некоторые вот не совсем хотят стать родителями.
– Хочет-хочет твоя Аэлитка. Просто слишком маленькая ещё, не подросла. Мы вон сколько созревали с Далилушкой моей.
– Тогда считай, что другие подружки уже тогда были готовыми, так что всё пучком.
– Ну хорошо, так и буду думать сегодня.
Глава 27
Монолог Далилы
Хрисанф любит меня, как тот чувак с жидкими патлами и в очках у Тургенева. Это похоже на мои дурацкие полубульварные книжки. Вот почему он ими зачитывается взахлёб. Потому что сам такой: как художник на эмоциональном выходе, влюблённый не в человека и в реальность, а в самого себя.
Он любит любовь. И ту поэму, которую пишет своей жизнью. Когда меня не станет, он, убитый горем, будет страстно и возвышенно меня оплакивать, привлекая к себе общее внимание своими артистическими выпадами. А потом найдёт какую-нибудь очередную глупую молодицу и, плачась в её трусы, построит с ней отношения, основанные на неприкосновенности моего полусвятого имени, будет сравнивать нас и манипулировать бедным дитём. Так же, как у меня траблы с бессмертным образом Аракелы. История будет повторяться, а он будет упиваться чувствами, которые лелеет, как в колыбели, записывая один лист за другим, по сути создавая хвалебную оду самому себе. Не меня он любит. А то, что он любит кого то вообще. Или думает, что любит.
И, тем не менее, я настолько падшая, грязная женщина, что в его присутствии верю в эту дрянную сказочку и вовсе не считаю её таковой. Я также упиваюсь этой историей и готова отдать ему всё свое существо, лишь бы ему было хорошо. Он говорит, что я надумываю всё своей тёмной головой, которая у меня устроена так, а не иначе, и просит не поддаваться плохому содержанию. И я верю ему и смотрю на него с широко раскрытым ртом, как и раньше. Не он любит меня. Я люблю его. Если это вообще любовь.
Монолог Агния
Всё, что она говорит про меня – горькая правда. А я, как себя помню, пичкался ею до отвала. До коликов. До тошноты и рвоты. До помутнения рассудка. А потом понял для себя, что не хочу так дальше. У каждого своя правда. Далила сама порой сидит в своём рабочем кабинете и жуёт кончик пера. Потом она, как в том мультике, после мощных раздумий для неё, вслух с чувством произносит: "Нет, не так, по-другому должно быть". Сила писателей. Сила творца. И я согласился. Я поверил в это и в неё. У каждого своя правда и свои истории. И их тысячи мириад, даже если они друг на друга похожи, как капли воды. Если бы я был каплей в океане, я всё равно желал бы найти её и слиться воедино. Это как дурная пьеса. Но что поделаешь, это всё на что я способен. Всё что могу дать ей. Самого себя. Такого как есть. С моими жиденькими любовными потугами. Со стороны виднее. "Кто-то зовёт это плевочками, а для кого-то это жемчужины и звёзды". Я думал также. Пока не встретил её. И что с того, что я люблю её, как себя? Ведь я себя ненавидел. Именно, благодаря ей, я стал более-менее гармоничным. Разве это не дорогого стоит? Может, она и никогда меня не полюбит и будет считать, что разбил её хрупкую жизнь. Но я всё равно любил и буду любить её, несмотря на ту всю боль, которую мы причиняем друг другу. И никакая сила не сможет уничтожить мои чувства к ней, никогда. Хотя бы это я могу сказать с точностью.
Монолог Калиты
