– А может, не заболеешь! Как ты угадаешь заранее? – спросила Билли.
– Не важно. Притворюсь, – упиралась Анна. – Во всяком случае, останусь дома. Клянусь вам!
– Да ладно тебе, – сказала Конни. – Может быть, в саркофаге и нету никакой мумии!
Анна сверкнула глазами в её сторону.
– А что, если есть? Тогда мне надо будет спать с ней в одном зале?
– Да мы наверняка не будем спать в отделе Египта, – возразила Билли. – Найдём что-нибудь поуютнее.
– И вообще, когда мы где-нибудь остаёмся с ночёвкой, это всегда круто! – убеждала подругу Конни. – Ты сама говорила!
– Говорила, только не про музей, – уточнила Анна.
– Да чем тебе музей-то не угодил? – рассердилась Билли.
– Много чем! – с чувством ответила Анна. – Я уже сказала: ноги моей там не будет, а уж ночевать?! Спасибо, не надо! Форменное самоубийство!
– Самоубийство? Почему это? – растерялась Конни.
– Потому что! Как ты думаешь, что по ночам бывает в музее?
Билли улыбнулась до ушей.
– Ну что такого там может быть?
– А вот не скажу, – огрызнулась Анна.
– Скажи, пожалуйста, – попросила Конни.
Анна немного подумала.
– Только, чур, не смейтесь!
– Конечно, – пообещала Конни.
Анна набрала в грудь воздуха, наклонилась к подругам и прошептала:
– А вдруг в музее ночью всё оживает?
Билли, хоть и обещала, не смогла удержаться от смеха.
– Ты что, всерьёз веришь в такое?
– Ничего смешного! – накинулась на неё Анна. – Представь: что, если в полночь пробьют часы и начнутся всякие колдовские штуки!
– Тогда они бы не приглашали нас туда ночевать, – нашлась Конни.
– А может, они сами об этом не знают, – сказала Анна. – Может, там никто ещё никогда не ночевал, и мы будем первые.
– Ну что ты придумываешь! – обняла подругу Билли. – Так бывает только в кино!
– А если там вдруг начнут разгуливать мумии? – не унималась Анна. – А ещё львы и волки?
Конни вздрогнула. Ночь в музее почему-то не вызывала прежнего восторга.
– Ночь в музее? Ужасно интересно! – оживился вечером папа.
Конни даже испугалась.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что это весело и необычно, – пожал плечами папа. – Я вот никогда не ночевал в музеях.
Конни склонила голову набок и осторожно спросила:
– Как ты думаешь, там ничего такого не может случиться?
Папа уставился на неё во все глаза.
– В смысле страшного? Нет, конечно! А что?
– Ну просто так, – уклонилась от ответа Конни. Она и сама знала: то, что наговорила Анна, – полная ерунда. Мол, экспонаты по ночам оживают. И всё-таки подруга нагнала страху.
Папа погладил Конни по голове.
– Да ты не волнуйся. Госпожа Ризих приглядит, чтобы был порядок. Тебе очень понравится, спорим? Потом только и будешь проситься переночевать в музее!
– Ну уж нет! – хихикнула Конни.
Но всё равно папа, наверно, прав. Будет очень здорово!
И если не думать про всякие страшные мумии, можно даже помечтать о том, как всё это будет.
Настал долгожданный день. Сначала, правда, надо было идти в школу. Как обычно. Но где тут было думать об уроках! Волновалась даже госпожа Ризих. И хотя несколько дней назад она уже давала им список, на последнем уроке она ещё раз написала на доске всё, что нужно обязательно взять с собой.
– И не забудьте карманные фонарики!
Госпожа Ризих большими буквами вписала фонарик в конец списка.
– Помните, нам проведут экскурсию по ночному музею. Освещать всё мы будем фонариками. Так что не забывайте их, а то мы ничего не увидим!
Всё время, оставшееся от урока, госпожа Ризих раздавала последние напутствия и ценные указания.
– В музее не бегают, а ещё там ничего нельзя трогать руками. Слышите?
Билли подняла руку.
– Но там есть вещи, которые можно трогать. На табличках специально написано!
– Ну да… – вздохнула госпожа Ризих. – И всё-таки для простоты я бы хотела, чтобы вы вообще ничего не трогали. Некоторым экспонатам больше тысячи лет. Так что с ними нужно быть очень осторожными. Обещаете?
Дети закивали.
Дойдя до дома, Конни бросилась собирать вещи: туристический коврик, спальник и подушку она скатала вместе, так что получился большой тюк. В красный школьный рюкзак сложила пижаму, тапочки и умывальные принадлежности. А ещё фотоаппарат и, конечно, фонарик.
Ей так хотелось сразу же ехать в музей! Но надо было ждать. Сначала разойдутся все посетители, затем музей закроют, и только потом сможет прийти класс Конни.
Мама решила отвезти Конни на машине. По дороге они должны были заехать за Анной. Во всяком случае, такой был уговор. Но когда Конни с мамой позвонили в дверь Брунсбергов, им открыла не Анна, а её мама.
– Увы, Анна не сможет пойти. Она заболела, у неё страшная сыпь, – объяснила госпожа Брунсберг.
«Странно, – подумала Конни, – утром Анна была совершенно здорова».
– Хотите, я быстренько посмотрю, что с ней? – спросила мама Конни. Как-никак, она детский врач.
– Давайте, было бы очень кстати, – обрадовалась госпожа Брунсберг. – А то у неё что-то странное. Температуры почему-то нет.
Госпожа Брунсберг побежала в комнату к дочке. Оттуда сразу послышался голос Анны:
– Нет! Не надо, это не опасно! Да ничего серьёзного, правда!
– Ну Анна, что ты капризничаешь, мама Конни – врач, ты же знаешь. Вдруг это заразно?
