Это чувство любви к России как к родине всех пролетариев, где уничтожено угнетение человека человеком и решены многие противоречия капиталистического общества, я пронес через всю свою жизнь. Именно поэтому, когда встал вопрос об оказании посильной помощи России, я ни минуты не колебался и сделал все возможное, чтобы оправдать доверие.
В атмосфере того времени я принял сторону страны, в политическую правоту которой верил и верю.
В каких бы странах я ни жил, я всегда с уважением и большой любовью относился к своей родине — США».
Шпион — тот, кто взломал сейф и добыл документ, а разведчик тот, кто вошел в доверие к владельцу этого документа и убедил его показать ему этот документ, а то и сделать копию. То есть дело в методах, в технологии: от грубых, бесцеремонных до тонких, бархатных. Аллен Даллес, директор ЦРУ США
Не надо забывать, на чем строится любая разведка: на везении и риске. Надо уметь рисковать, а там, глядишь, и повезет…
Итак, в конце февраля 1955 года все приготовления были завершены и Конон Трофимович Молодый выехал из Канады в Нью-Йорк.
Позже разведчик вспоминал:
«Я решил ехать пароходом через Нью-Йорк, так как надеялся завести в пути полезные связи. С другой стороны, было полезно вновь побывать в США с целью пополнения своих знаний об этой стране. В Нью-Йорке я пробыл около недели и отплыл в Саутгемптон на лайнере «Америка». В пути мне действительно удалось приобрести полезные знакомства и даже получить рекомендательные письма к нескольким лицам в Англии. С одним из моих попутчиков, немцем Гансом Кохом, который работал в туристском бюро в Нью-Йорке и по нескольку раз в год приезжал в Европу, я поддерживал дружеские связи до моего ареста в январе 1961 года».
Через некоторое время руководитель советской нелегальной резидентуры с документами на имя канадского бизнесмена Гордона Лонсдейла (оперативный псевдоним «Бен») благополучно прибыл в Лондон…
Здесь следует отметить, что «Бен» не сразу установил связь с Крогерами. Ведь ему предстояло создать надежное прикрытие для разведывательной деятельности, завести устойчивые нейтральные связи, решить квартирный вопрос и массу других проблем. На это ушло около года. Эти же проблемы активно решали и Крогеры, для встречи с которыми «Бен» выезжал в Париж.
Один из руководящих сотрудников центрального аппарата нелегальной разведки, принимавший участие в создании резидентуры «Бена», позже вспоминал:
«Резидентура начала создаваться в 1954 году. Но основные ее компоненты стали функционировать только в 1955 году, после того как в Лондоне обосновался сам резидент и начал действовать пункт связи, организованный разведчиками-нелегалами Крогерами.
Потребовалось немало времени, чтобы создать прочные прикрытия, наладить каналы связи и развернуть в полную силу деятельность резидентуры».
Лишь в апреле 1956 года супруги Крогеры получили из Центра сообщение, что в последний вторник мая в пятнадцать часов тридцать минут на третьем этаже Корнер-хауза в ресторане «Лайонс» они должны встретиться с назначенным на должность руководителя лондонской нелегальной резидентуры Гордоном Лонсдейлом.
Крогеры готовились к этой встрече, ждали ее. Они проделали большую работу по обустройству в Лондоне, по созданию «крыши», которая сможет надежно прикрыть их разведывательную деятельность, и могли с гордостью доложить об этом своему руководителю.
Предоставим вновь слово историку отечественных спецслужб Николаю Швареву:
«Около трех часов дня Питер и Хелен прибыли к Корнер-хаузу. Как всегда, тщательно проверившись, они вошли в холл ресторана «Лайонс».
Опасаясь, что в зале ресторана может оказаться кто-то из знакомых бизнесменов, Питер у входа придержал шедшую впереди супругу и внимательно оглядел сидевших за столиками клиентов. Их было всего шесть человек. Вдруг Хелен, резко повернувшись к нему, обрадованно воскликнула:
