Тут нас прервала Хелен. Она подумала, что, возможно, именно Оливия убила Бруно, потому что это у нее был с ним роман, а мать взяла вину на себя, чтобы защитить дочь от пожизненного заключения. В этом есть смысл. Зачем Бруно приезжать в «Кавенгрин» в день свадьбы Оливии, если у него интрижка с матерью невесты? Скорее всего, он нагрянул, чтобы помешать свадьбе.
Мы втроем судили да рядили, словно старые друзья. Время от времени я припоминал, что мистер Поттс мне не приятель, и слегка хмурился, но все же он сообщил весьма полезные сведения. Если, конечно, это правда. Мистеру Поттсу вряд ли стоит доверять, как оказалось. Но зачем ему направлять меня по ложному следу?
Итак, мы предположили, что Оливия убила Бруно, чтобы он не сорвал свадьбу. Или, может, на самом деле Бруно убил Патрик, узнавший об измене жены и движимый ревностью? На руках у присяжных есть все доказательства, чтобы упрятать Сью за решетку, но что, если мы все неправильно поняли?
Тсс! Надеюсь, меня не заметят. Вот почему говорю так тихо. Конечно, вы не услышите, да и шептать необязательно. Вокруг никого нет. Я в суде, опять в мужском туалете, записываю свои мысли перед заседанием. Нарядился я сегодня очень необычно для старины Гектора: надел черный джемпер, брюки и такого же цвета туфли. Словно вор-домушник, только неловкий и с больным тазобедренным суставом.
Формально я не нарушаю никаких правил. Служащие запретили мне возвращаться в зал суда. Они ничего не сказали о том, что мне нельзя находиться в самом здании. Так что я без труда проскочил через пост охраны. Признаюсь, я нервничал. Представляю, как чувствуют себя бандиты, которые провозят наркотики, когда их проверяет служба безопасности аэропорта. Но шоу, или в данном случае книга, должно продолжаться.
Хелен посоветовала мне прийти сюда и заплатить кому-то из зрителей. Я ответил, что было бы проще, если бы Хелен приехала и сама записала, что тут происходит, но она не хочет стирать границы между словами автора и редактора. Хорошо бы поручить это задание тому, кому доверяешь, но я понимаю, к чему клонит Хелен. Она не желает вмешиваться и слишком сильно менять мою историю.
Нервничаю. Ужасно волнуюсь. План состоит в том, чтобы издалека понаблюдать за толпой, собравшейся у зала суда, определить цель, а затем быстро обратиться к ней с предложением, пока никто не заметил моего присутствия. Я взял ручку и блокнот, плюс сто фунтов наличными. Если первый, кого я спрошу, не согласится помочь, спрошу еще кого-то, а потом уйду восвояси. Не хочу привлекать внимания и к тому же сомневаюсь, что действую в рамках закона. По крайней мере, уверен, что это вызовет неодобрение. Однако, на мой взгляд, это ничем не отличается от работы журналистов, которые приходят в суд и пишут статейки.
Ладно, скоро вернусь, доложу, как все прошло. Пожелайте удачи.
– Разве вам не запретили здесь появляться? – воскликнула одна из посетительниц судебного заседания, когда я обратился к ней с просьбой.
Я вежливо попросил ее говорить потише, но люди уже начали поворачиваться в нашу сторону. Она резко отклонила мое предложение, подчеркнув, что ходит в суд исключительно в качестве хобби; но если она будет записывать для кого-то, что происходит в зале суда, то ее увлечение превратится в работу, а ей этого не хотелось бы.
Желая поскорее закончить с этим, я мигом нашел того чудака, о котором я вам рассказывал, в джемпере с танцующей свиньей. Он обозвал мою идею «дерзкой донельзя», но с радостью принял плату за заметки. Надеюсь, наша затея сработает. Интересно послушать, что сегодня скажут в зале суда. После разговора с мистером Поттсом я склоняюсь к тому, что Оливия тоже участвовала в произошедшем, возможно даже более активно, чем ее мама. Но в конце концов, решение принимать присяжным. При отсутствии разумных оснований для сомнения и все такое.
Я сейчас в переулке за зданием суда. Именно здесь я договорился встретиться через пару часов со своим осведомителем, чтобы обменять деньги на информацию. Теперь, когда маятник запущен, у меня немного кружится голова. Надо убить время до встречи. Может, заскочу в «Маркс и Спенсер» за поло… И почему я раньше… а что она здесь делает?
Вот я и дома, в халате, с чашкой чая в руке. Надо все записать. Вы должны знать, что произошло.
Позади здания, наполовину перекрывая тротуар, стояли машины; слышался шум дороги неподалеку, но людей не было, только мы с Оливией.
Я посмотрел на нее: стоит в длинном зеленом платье и пинает камешки носком сандалии. Волосы собраны в хвост. Глаза красные и опухшие. Увидев меня, она нахмурилась и отвела взгляд. Но это не помешало мне направиться к ней, чтобы поздороваться. Подумалось, что тогда выдалась последняя возможность получить сведения для книги из первых рук.
Стоило мне приблизиться, как она развернулась и пошла прочь.
– Оливия, подождите! – крикнул я ей вслед.
– Оставьте меня в покое! – воскликнула она, ускоряя шаг и стремительно удаляясь.
