Сперва Оливия разозлилась и велела оставить ее в покое. Но не повесила трубку. Очевидно, если бы она действительно хотела, чтобы ее не трогали, она закончила бы разговор. Я был настойчив. Сказал, что помогу вызволить ее мать из тюрьмы. Конечно, ее заинтересовало мое предложение. Но нельзя было говорить об этом по телефону. Я попросил ее приехать. Такие разговоры следует вести лично.
Как я уже сказал, мне нужны четкие доказательства. Что ж, я запишу нашу беседу с Оливией. Однако есть одна проблема: требуется, чтобы Оливия добровольно согласилась на запись разговора. Здесь Фиона была непреклонна: она заявила, что записывать чьи-то слова без разрешения совершенно незаконно и по этой причине услышанное нельзя будет использовать в качестве доказательства. Даже если бы я записал, как Оливия признается в убийстве, полиции это ничего не даст.
Черта с два она в чем-то признается, если догадается, что ее слова записываются. Непростая задача, но Фиона придумала неплохой выход. Она велела сказать мне: «Я включу диктофон, вы же не против?» – так, чтобы слова прозвучали как глупая шутка, как отсылка к моим недавним приключениям в зале суда. Пожалуй, это отвлечет ее от мыслей, что я на самом деле спрятал диктофон под книжкой с кроссвордами или, скажем, в чайнике. Она придет в одиннадцать. Как раз есть время принять душ. Если все будет в порядке, эта глава моего романа станет последней.
Оливия будет здесь с минуты на минуту. Любопытно, согласны? И волнительно. Я поставил на карту все, и если с Оливией не сложится, то я окажусь в весьма затруднительном положении. На самом деле, если все пойдет наперекосяк, книги не будет. Не стану публиковать историю, которая заканчивается тем, что за решетку попадает невиновная. Смотрите лучше тогда документальный фильм американца Дэйва. А я хочу показать вам полную картину. Хелен перепечатает наш с Оливией разговор.
