Гуляя вечером по берегу реки, Таисия Игнатьевна стала свидетельницей следующей сцены. На небольшой песчаной косе с комфортом расположились Редькин, Дудкин и Никитин. Выпивали как полагается из стопочек с закуской. Неожиданно на тропинке замаячила грозная фигура Пелагеи Егоровны Цепкиной. Таисия Игнатьевна остановилась, чтобы насладиться бесплатным спектаклем, сверху ей было прекрасно видно, как Цепкина неторопливо с достоинством парового катка приближается к мирно пьющим, ничего не подозревающим гражданам.
Первым заметил тещу Амфитроион. Он тут же оповестил об этом остальных, и вся троица вскочила, готовясь спасаться бегством. Однако, путь был отрезан, тропинку заслоняла Цепкина. Она сделала еще несколько шагов в сторону своих жертв и мясистые губы раздвинула ухмылка победителя. В руках Цепкина держала увесистую дубинку, что недвусмысленно свидетельствовало о ее намерениях. Музыкант Дудкин принялся крутиться на месте волчком, подпрыгивая и попискивая: «Спасайся, кто может!» Однако, спастись никто не мог. Экзекуция была неизбежна. Тяжелый бычий взгляд остановился на Амфитрионе Ферапонтовиче Редькине, отчего тот почувствовал себя как-то неважно.
– Я тебя предупреждала, чтобы ты месяц в рот ни капли не брал. Предупреждала, а? – загремела Цепкина.
Вместо ответа Редькин вооружился пустой бутылкой и отодвинулся на максимально безопасное место. Он дорого готовился продать свою жизнь.
Пелагея Егоровна продвинулась ближе, стараясь зажать его между речкой и собой. Она сделала выпад, стараясь огреть зятя дубинкой, но тот ловко увернулся в сторону. Цепкина опустила дубинку и, раскинув руки, пошла на него.
– Цыпа, цыпа, цыпочка, – приговаривала Коробочка, надвигаясь на зятя.
– Цыпа, да не твоя, – дерзко ответил тот и с удивительной ловкостью нырнул прямо у нее под рукой.
Оказавшись на свободе, Редькин бросил сочувственный взгляд на оставшихся узников и был таков. Наверху он чуть не сбил Таисию Игнатьевну.
– Здравствуйте, Амфитрион Ферапонтович, елейно, – проговорила Сапфирова.
– Что делается, что делается? – махнул рукой Редькин и поспешил скрыться.
Пелагея Егоровна перенесла свое внимание на Дудкина. Тот почему-то вдруг перестал плясать и как-то сник.
– Жалко, что у тебя нет барабана, – вздохнула Пелагея Егоровна, причмокнув губами, – а то бы я и его сломала.
Дудкин не стал ждать, пока его огреют дубиной, и решил прорваться. Это ему удалось, хотя и не безболезненно. На прощание Цепкина огрела его по хребтине и дала здоровенного пинка в мягкое место. Держась за зад, завывая и крутясь как волчок незадачливый любитель «Столичной» поскорее унес ноги.
– Ну а ты что сидишь? – хмуро спросила Цепкина Никитина. – Не строитель, а лоботряс.
– Не твоего ума дела – спокойно сообщил он, без страха глядя на Коробочку.
– Ишь расхрабрился, – грозно пророкотала Цепкина, подняв дубину.
Никитин не пошевелился. Цепкина, изумленная его поведением, даже опустила свое орудие.
– Ты, что же, меня не боишься? – вопросила она, в сильнейшем изумлении.
– Не боюсь, – подтвердил строитель.
– Совсем страх потерял, – констатировала Цепкина и вновь подняла дубинку.
Она сделала выпад, но Никитин ловко увернулся и схватил палку за другой конец. Запыхтев как паровоз, Коробочка дернула дубинку на себя, но Никитин держал крепко.
– Ну я тебе жару задам! – взревела она.
– Куда тебе? – насмешливо бросил Никитин. – Только орать умеешь. Ишь, разгорланилась.
Перетягивание дубинки продолжалось, только теперь соперники поменялись местами. Цепкина оказалась рядом с водой, а Никитин переместился к тропинке. Когда Коробочка потянула в очередной раз дубинку на себя, Никитин неожиданно выпустил свой конец и туша Пелагеи Егоровны, потеряв равновесие, шлепнулось в мелкую воду. Эффект был поразительный. Коробочка с удивлением посидела там несколько минут, потом, фырча и отряхиваясь, встала. Никитин к этому времени почти скрылся из виду, но она все же погрозила вслед кулаком и сквозь зубы проскрежетала неразборчивые угрозы.
Сапфирова не стала дожидаться выхода Цепкиной и продолжила прогулку.
Воскресенье 22 июля выдалось прохладным по сравнению с остальными днями. Сообразуясь с погодой, большинство полянцев отправилось в лес. Павел Ильич не последовал примеру большинства и предпочел удить рыбу с берега на спиннинг. Александр Иванович Сорокин проводил много времени с Савицкой и естественно с Манюней. В то воскресенье они тоже пошли в лес, надеясь найти ягод или грибов. Приехали и трое строителей. Они теперь регулярно повадились проводить воскресенье в Полянске. Супруги Арсеньевы пригласили Таисию Игнатьевну за черникой, но та отказалась, сославшись на головную боль. Ольга Павловна и Борис Юрьевич посочувствовали страдалице, но своих планов не изменили.
