Полковник Дудынин бегал по кабинету в чрезвычайном нервном напряжении, Ермолкин сидел за столом и молча курил. Зазвонил телефон, Дудынин схватил трубку.
– Дудынин.
Минуту он слушал и, по мере поступления информации лицо его все более омрачалось. Положив трубку, он кивнул в ответ на молчаливый вопрос прокурора.
– Да, Олег Константинович, теперь у нас на руках убийство.
Наскоро помыв посуду Таисия Игнатьевна села и задумалась.
«Если Кречетов выживет, – думала она, – то он все расскажет. По характеру раны ясно, что стреляли в грудь, но он без сознания и вряд ли выживет».
Таисия Игнатьевна принялась ходить по комнате, машинально переставляю разные предметы. В глубинах ее подсознания жила какая-то догадка, но она была не в силах сформулировать ее.
– Совершенно не за что зацепиться, – пробормотала Сапфирова, – ведь я уверена, что слышала нечто важное. И почему я так несообразительна?
С досадой оттолкнув мешавший ей стул, Таисия Игнатьевна выскочила на свежий воздух. Кислород немного успокоил ее.
– Пойду поговорю с Цепкиной, – приняла решение Таисия Игнатьевна. – Надо же с чего-то начинать.
Пелагея Егоровна была дома, разбирала грибы, принесенные Амфитрионом, Цепкина, как всегда, была недовольна и отчитывала зятя.
– Здравствуйте, Таисия Игнатьевна, – прервалась она на секунду. – Посмотрите, что этот олух мне принес.
Она выхватила из корзины слизкий подберезовик и огромную сыроежку с ободранными краями. Поднесла их к самому носу Таисии Игнатьевны и воскликнула:
– Посмотрите же, это не грибы, а лохмотья.
– Да, да, – рассеянно произнесла Сапфирова, – послушайте, Пелагея Егоровна, мне надо с вами поговорить.
– О чем?
– Вы помните, как вы упали у реки и Антон Петрович Дубков помог вам подняться?
– Помню, ну и что? – неприветливо буркнула Цепкина.
Амфитрион, воспользовавшись паузой, поспешил скрыться.
– Расскажите, пожалуйста, о чем вы говорили, – попросила Сапфирова. – Это очень важно.
– Ну, мы говорили о всякой ерунде, – начала вспоминать Цепкина. – Помнится, я пожаловалась ему на Амфтриона, спросила его, не видел ли он его и Дудкина, он ответил, что они уехали кататься на лодке. Он помню сказал, что никогда не плавает на лодке и боится утонуть, еще…
– Повторите, что вы сейчас только что сказали? – неожиданно перебила ее Сапфирова.
Цепкина опешила. Голос Таисии Игнатьевна дрожал от волнения.
– Я говорила про Амфитриона.
– Про лодку, – нетерпеливо перебила ее Сапфирова.
– Ну что, про лодку? – начала раздражаться Цепкина. – Он сказал, что не катается на лодке, так как боится утонуть.
Минуту Сапфирова стояла, застыв, как соляной столб. Отрывочные фразы, случайные обрывки показаний с быстротой молнии соединились в четкую картину. Теперь это были не разрозненные кусочки, это была сложившаяся мозаика.
– Боже, какая же я дура! – воскликнула Сапфирова, глядя прямо перед собой.
– Ну если уж вы сами это признаете, значит так оно и есть, – сказала Цепкина.
– Большое спасибо, вы мне очень помогли, – потрясла Коробочку за руку Сапфирова и чуть ли не бегом устремилась из калитки.
– Что это с ней? – недоуменно поинтересовалась Зоя Васильевна Редькина, подошедшая со стороны огорода.
– А я почем знаю, наверное, рассудком повредилась, – пожала плечам Цепкина и ушла в дом.
Таисия Игнатьевна направилась прямиком к следователю. По дороге она натолкнулась на супругов Морозовых.
– Таисия Игнатьевна, только на минутку, – остановила старушку Алла Владимировна.
Сапфирова нехотя притормозила.
– Таисия Игнатьевна, – начала Морозова, – вы, наверное, в курсе того, что думает следователь. Скажите, нас сильно подозревают?
Сапфирова нахмурилась, пытаясь сообразить, кто перед ней, наконец, узнав Морозовых, она быстро проговорила:
– Никто вас не подозревает, успокойтесь. Можете уезжать. Желаю вам счастья.
– Но прокурор нам запретил, – удивленно сказала Алла Владимировна.
– Плюньте на то, что он вам сказал, – посоветовала Сапфирова и поспешила к своей цели.
– Окончательно спятила старушка, – грустно вздохнул Юрий Степанович.
– Да печально, – согласилась жена, – вроде бы и возраст еще ничего, рановато еще для старческого маразма.
Вынеся такой вердикт Таисии Игнатьевне, супруги пошли своей дорогой.
Сапфирова буквально влетела в дом Петра Афанасьевича Терентьева. В комнате находились трое: Попов, Скворцов и незнакомый мужчина приближающийся к пятидесяти.
– Здравствуйте, Таисия Игнатьевна, – поздоровался Скворцов, кивнув в сторону мужчины, он сказал: – Это Владимир Иванович, наш дактилоскопист.
– Очень приятно, – улыбнулся эксперт.
– У меня новости, – заявил Попов. – Владимир Иванович только что сообщил, что Павел Ильич Кречетов умер.
– Царствие ему небесное, – поспешно проговорила Сапфирова и приземлилась на стул.
Только сейчас Попов заметил, что старушка охвачена несвойственным ей возбуждением.
– Вы что-то узнали? – с надеждой спросил он.
– Да, – торжественно произнесла Сапфирова. – Я поняла кто и как убил Антона Петровича Дубкова.
– Так расскажите же нам, – затрясся от нетерпения Попов.
