– Есть ещё одна константа, которая намного важнее любой другой, – всё-таки ответил Евгений подавленным голосом. – Это я, ты, наша встреча и наши мечты. С того самого времени, как мы познакомились в коридоре института и я заразил тебя этой идей, именно в тот злополучный момент судьба мира была предрешена. Это я во всём виноват. Я – причина всех несчастий. Я хотел спасти мир, вместо этого уничтожил его. Я хотел спасти свой брак, но убил ту единственную, что любил больше жизни. Пока в любой нити реальности существую я и мои бредовые фантазии, всегда будет вероятность нашей встречи, а значит, и вероятность того, в расчётах Атропос возникнет проект «Коринф» и эта проклятая машина. Есть лишь одна возможность создать непоправимый парадокс, при котором она никогда не появится на свет, – убрать эту единственную константу.
– Ты… – единственное, что смог произнести Алексей перед тем, как потерял дар речи.
Он отступил на пару шагов и уселся на соседнее кресло, а Евгений с тоской посмотрел на бегущие по экрану строчки.
– Как ты там говорил? Поменять плюс на минус? – По его лицу расползлась грустная ухмылка.
Алексей не знал, что ответить. И хотя он прекрасно понимал выбор своего друга и что он в действительности прав, но всё равно не мог отделаться от подлого, снедавшего изнутри чувства, что просто позволил ему стереть себя из истории и даже не попытался спасти.
Новиков закрыл глаза и чуть слышно пропел несколько строчек из песни, внезапно всплывшей из неизвестных закоулков его памяти:
Потерял я Эвридику,
Вечный раб судьбы своей.
Всеми брошенный, забытый,
Я вновь последую за ней.
После чего затих, отключившись на некоторое время, но его пробудил очередной хлопок, донёсшийся с поверхности. Вслед за ним свет в комнате управления потускнел, а из испытательного зала донёсся привычный гул набирающей обороты машины, предвещающий начало конца. Евгений разлепил уставшие глаза и посмотрел на экран терминала. «
– Вот и всё, – сказал Евгений, почти не размыкая губы.
– Да, вот и всё, – подтвердил Алексей, с тоской взирая на его бледное и едва подвижное лицо. – Ты плохо выглядишь, друг.
– А кому сейчас хорошо? – Евгений даже смог улыбнуться краешком рта. – Чем бы это ни закончилось, в любом случае это мои последние минуты. Лёша, помоги мне.
Новиков хотел встать с кресла, но чуть не упал. Только благодаря подоспевшему Алексею, который подхватил его под руку, ему удалось удержаться на ногах.
– Что ты задумал? – испуганно спросил Максимов.
– Отведи меня к ней, – ответил Евгений, тяжело дыша и цепляясь пальцами за рубашку друга. – Отведи меня к Клото, я хочу видеть её последний вздох.
Алексей не стал спорить, а вместе с ним вышел из комнаты управления и подвёл его ко входу в комнату испытаний, где через открытую дверь уже было заметно, как вибрирует корпус установки. Евгений часто и поверхностно задышал, а из его глаз покатились слёзы.
– Лёша, я сделал это, мне всё-таки удалось. Я смог изменить мир!
– Да, друг, ты смог, – согласился Алексей, пытаясь подавить огромный ком, застрявший в его горле. – Мы вместе это сделали.
Дыхание Евгения снова замедлилось и становилось тяжелее с каждым вздохом. Машина уже набрала полные обороты, извергая из себя жуткий грохот и заставляя стены содрогаться от трепета, чей шум подавлял даже взрывы на поверхности.
– И всё-таки она прекрасна, – на последнем издыхании прошептал Новиков, но его слова растаяли в громкой поступи нового мира.
Алексей почувствовал, как тело его друга обмякло, и они вместе осели на пол. В последний момент Максимов успел крепко обнять его и с силой зажмурить глаза, прежде чем энергетическое сердце Клото сжалось в последний раз и выпустило на волю мощную квантовую волну, одновременно разрывая себя на части и сметая из реальности старый порочный мир.
Прошло уже больше шести месяцев с момента ужасной катастрофы, потрясшей весь мир. В тот злополучный вечер в моём городе раздался мощный взрыв, доносившийся со стороны центральной площади. Ударная волна прокатилась до самых окраин, разрушив и повредив множество зданий. Была объявлена срочная эвакуация, и миллионам жителей пришлось в спешке покидать свои дома. Никто не понимал, что происходит, а власти упорно молчали, заставляя бросать вещи и уезжать в неизвестность. Среди горожан принялись распространяться панические слухи о начале ядерной войны, и в случившейся суматохе погибло больше людей, чем в эпицентре взрыва.
