Получившийся мастодонт, не без юмора нареченный «Не тронь меня», конечно, лютый паллиатив и кружок «умелые руки», но, как говорится, на бедность сойдет. А поскольку один в море не воин, было решено построить еще один броненосец, но на этот раз с нуля. Сразу скажу, никто из ведущих инженеров и кораблестроителей всерьез этот проект не рассматривал.
И это при том, что броневые брустверы русских канонерок успели недурно себя зарекомендовать, в возможность бронирования корабля целиком мало кто верил. Мне говорили, что обложенный такими плитами корабль получится крайне тяжелым, и станет обладать весьма низкой остойчивостью и мореходностью, а также слабым вооружением и оттого сомнительной боевой ценностью.
Я сначала пытался их образумить, затем увещевать, а потом просто плюнул и, воспользовавшись щедро отпущенной мне властью, приказал строить, не обращая внимания на критиков. Пока я находился рядом, ослушаться, разумеется, никто не осмелился, но стоило покинуть столицу…
— Где Гринвальд?
— Я здесь, ваше высочество, — со страхом глядя на меня, отозвался давно превратившийся в маститого чиновника кораблестроитель в форменной шинели с роскошным бобровым воротником.
— Что. Черт возьми. Здесь происходит? — выговаривая чуть ли не по слогам, спросил я. — Или если быть точнее, не происходит! С каких пор приказы генерал-адмирала стали для тебя, Михаил Николаевич, не обязательными?
— Но ваше императорское высочество…
Нет уж, так дело не пойдет. Конечно, августейший братец упросил меня не трогать министров и прочую высокопоставленную сволочь, но здесь, в морском ведомстве, хозяин — я!
— Эй, любезный, — подозвал я застывшего неподалеку матроса.
— Слушаюсь!
— Отведи-ка господина генерала на гауптвахту, да передай моим именем дежурному офицеру. А я позже пришлю жандармов, чтобы потолковали с ним…
— Жандармов? — растерялся никак не ожидавший подобного исхода генерал.
— А ты что же думал, негодяй. Будешь подрывать обороноспособность страны, а с тебя за измену и спросить будет некому? Шалишь, брат…
— Ваше императорское… Константин Николаевич, — опустился коленями в грязный снег Гринвальд, — помилосердствуйте!
— Все, пошел вон! — отмахнулся я, после чего искоса посмотрел на мнущихся рядом с нами испуганных инженеров и мастеровых.
Знаете, если честно, я никогда не одобрял сталинские методы руководства. Но сейчас в эту минуту не могу не представить себе «шарашку», в которой стоило бы собрать этих упитанных господ и держать там, пока не начнут работать…
— Постройку броненосца немедленно возобновить. Рабочих перевести с парусных кораблей. Доклад мне лично каждые три дня. Первый сегодня… хотя, нет, сегодня ни черта не успеете, так что завтра. В первую очередь хочу знать, готовы ли машины, броня и вооружение. Из штанов выпрыгните, но, чтобы «Первенца» после окончания ледостава на воду спустили!
Вид старательно прячущихся за спины друг друга чиновников и инженеров отнюдь не обнадеживал. Запорют работу, ей-ей запорют…
— Не получится, ваше императорское высочество, — неожиданно подал голос вышедший вперед подполковник корпуса кораблестроителей примерно пятидесяти лет от роду.
— Кто таков? — без особой приязни в голосе поинтересовался я.
— Подполковник Чернявский! — вытянулся тот.
Память Кости тут же подсказала, что передо мной довольно-таки опытный, несмотря на не слишком высокий чин, кораблестроитель. Служа до войны в Николаевском адмиралтействе, он должен был руководить постройкой первого парусно-винтового корабля Черноморского флота «Босфор», переименованного впоследствии императорским указом в «Синоп».
А поскольку дело это оказалось новым и совсем не простым, Чернявского командировали в Англию, откуда ему из-за резко изменившейся политической обстановки пришлось едва ли не бежать. После всех этих приключений бравого подполковника откомандировали на Балтику, для достройки однотипного с 130-пушечным «Синопом» «Цесаревича». В общем, инженер он достаточно компетентный.
— Почему?
— Проект слишком сложный. Но если внести несколько не слишком существенных изменений, работы можно ускорить и пусть не весной, но к началу лета корабль будет готов.
— Каких еще изменений? Впрочем, теперь мне некогда, так что будь любезен подготовить обоснование и представь мне его, скажем, послезавтра. Успеешь?
— Так точно, сделаю!
— Вот и славно. Если будут сложности, обращайся, а коли меня не найдешь, спроси моего флигель-адъютанта капитана второго ранга Лисянского. Я его предупрежу.
— Слушаюсь.
— Если справишься, — повысил я голос, чтобы слышали все присутствующие, — займешь место Гринвальда. А коли нет, так и не взыщи!
Судя по перекосившимся физиономиям, удар угодил прямо в цель. Представляю, сколько будет вою. Как же, какого-то пришлого подполковника да на такое хлебное место. Директор департамента — это вам не фунт изюма… ну да мне на их стоны тьфу и растереть! Испрошу у брата очередной чин, а там, если хорошо себя покажет, и до генерала недалеко. В конце концов, я тут хозяин, а потому — Все для фронта, все для победы!
