[1] Об начале работ над первыми броненосцами читайте в книге «Гроза над Бомарзундом» в 5 и 9 главах.
Застывшая постройка первого русского броненосца со всей очевидностью показала, что проблемы в Морском ведомстве носят системный характер, а следовательно, решать их надо системно. То есть не заниматься руководством в ручном режиме, как я это делал до сих пор, а полностью менять структуру. Не то чтобы я не осознавал этого раньше, просто при покойном родителе, царство ему небесное, никто бы мне этого не позволил. Зато сейчас, получив от августейшего брата карт-бланш…
Первым делом нужно было составить списки, названные впоследствии каким-то чрезмерно образованным шутником «проскрипционными», в которые вошло почти полсотни престарелых адмиралов, генералов по адмиралтейству, крупных чиновников и тому подобных персон, видеть которых в своем министерстве я более не желал.
— Куда же их девать? — изумленно посмотрел на меня Александр, обладавший, как и большинство Романовых, отменной памятью, и потому более или менее знакомый практически со всеми фигурантами.
— Что хочешь. Мне они не нужны.
— Так ведь и выгнать их не за что…
— Появится, если доверить им что-то важное!
— Вот тогда и выгоняй!
— Можешь мне поверить, было бы сейчас мирное время, так бы и сделал, но сейчас война, и на совершение ошибок у нас нет ни времени, ни денег!
— Государственный совет и сенат, как ты говоришь в таких случаях, не из каучука!
— А кому легко?
— Ладно, посмотрю, что можно будет сделать. Не думаю, что нельзя найти этим заслуженным людям никакого применения…
— Верю в тебя, Саша. И преклоняюсь перед твоей государственной мудростью!
— Прекрати балаган. Тем более что льстец из тебя, прямо скажем, отвратительный. Слишком очевидна ирония.
— Прости, не хотел тебя обидеть.
— Я вовсе не обижаюсь, ибо прекрасно осведомлен о мере своих талантов. Кстати, ты слышал, что граф Клейнмихель написал прошение об отставке?
— Слава Богу, нашелся среди всей этой камарильи один разумный человек и ушел сам! Еще бы наш «любимый» канцлер последовал этому примеру — цены бы ему не было!
— О нет. Довольно мне и одного скандала с матушкой.
— Сильно ругалась из-за графа?
— Боюсь, словами это не передать.
— Сочувствую. Впрочем, ты никогда его не жаловал, так что все к лучшему.
— А ты разве нет?
— И я тоже. Но знаешь, тут подумалось, что от Клейнмихеля, каким бы дурным человеком он не был, по крайней мере, осталась железная дорога, которой еще многие годы будут пользоваться люди и государство. А вот большая часть тех, кто в моем списке, могут похвастаться разве что сборником придворных анекдотов.
— Ты сейчас про Меншикова? — ткнул пальцем напротив его фамилии в списке царь.
— И не только.
— Александр Сергеевич, — со значением в голосе заметил Саша, — долго и верно служил нашему отцу.
— Пожалуй ему знак отличия «За беспорочную службу». Если не ошибаюсь, в следующем году будет ровно пятьдесят лет, как он в строю.
— Мы еще вернемся к этому разговору, — мягко улыбнулся император, и я понял, что он не отстанет.
Впрочем, без компромиссов в этом деле все равно не обойтись, зато я смог избавиться от самых одиозных и замшелых ретроградов в своем ведомстве. Благо у меня было, кем их заменить.
Главное условие удачных реформ — это наличие собственной команды, которая и будет проводить их в жизнь. И такая команда, пусть и не сразу, но сформировалась. Моряки, артиллеристы, администраторы, финансисты, ученые… В России всегда хватало талантливых людей, а мне оставалось лишь находить и поддерживать их. Ставить амбициозные задачи, обеспечивать ресурсами и, что ничуть не менее важно, строго спрашивать за результаты!
Одним из таких проектов была уже упомянутая перестройка трофейного «Эдинбурга» в импровизированный броненосец, которому какой-то острослов дал прижившееся впоследствии имя — «Не тронь меня». Общее руководство теперь осуществлял Путилов, непосредственное — молодые офицеры Корпуса Корабельных Инженеров штабс-капитан Аристарх Иващенко и поручик Леопольд Шведе. Вскоре после моего прибытия все трое были приглашены ко мне в Мраморный дворец. На одно из ставших в последнее время обычными собраний.
— Ну не томи, Николай Иванович, как идут дела? — поинтересовался я, пожимая новым гостям руки, от чего не слишком избалованные таким обращением господа инженеры слегка зарделись.
— Все, что зависело от меня и двух моих помощников, исполнено, — с улыбкой отвечал Путилов. — Теперь дело за броней и пушками.
— Господа? — обернулся я к гревшимся у камина артиллеристам: брату Михаилу и присевшим ему на уши Баумгарту с Маиевским.
— За нами дело не станет, — с гордостью ответил за все свое ведомство великий князь. — Двенадцать первых нарезных 60-фунтовок прошли испытания и готовы к установке!
