Петербургско-Варшавская дорога пока дошла лишь до Гатчины, так что единственным доступным видом транспорта остается дилижанс или почтовые лошади. Впрочем, для генерала, а «тайный советник» — это 3-й класс, подменные лошади ни разу не проблема. Единственно, хотелось поговорить с будущим главой российской дипломатии первым, прежде чем он успеет добраться до столицы и узнает все новости.
Именно поэтому пришлось наплевать на свой статус и встретить его лично, причем не в Питере, а в Гатчине.
— Вы позволите? — впервые за много времени изменил въевшейся в самое нутро привычке тыкать окружающим.
— Ваше императорское высочество? — вытаращился никак не ожидавший встретить меня в поезде князь.
— Добро пожаловать на родину, любезнейший Александр Михайлович, — продолжил я, усаживаясь напротив Горчакова на обтянутый потертым бархатом диван.
— Я, с вашего позволения, уже несколько дней наслаждаюсь «дымом отечества». Но вы, верно, устроили эту встречу не для того, чтобы поинтересоваться, утомил ли меня путь?
— Нет, конечно. Мне нужно обсудить с будущим главой русской дипломатии несколько важных вопросов.
— Не слишком ли вы торопитесь?
— Нисколько. Сам видел уже подписанный рескрипт о вашем назначении. Так что позвольте поздравить вас с высоким постом. А также пожелать сил, которые, несомненно, понадобятся.
— Благодарю-с, — явно приободрился Александр Михайлович. — В таком случае, я весь внимание!
— Сразу хочу сказать, любезнейший князь, что мой интерес к дипломатии временный и сугубо вынужденный. С рождения мое предназначение — флот, и это тот самый редкий случай, когда деспотизм родителя не то, что не вызывает протеста, но видится скорее благодеянием.
— Тем не менее, успехи на этом новом для вашего императорского высочества поприще весьма впечатляют!
— Александр Михайлович, умоляю, давайте хотя бы в такой неофициальной обстановке обойдемся без чинов и титулов!
— Как вам будет угодно-с… Константин Николаевич.
— Вот и ладушки! Раз так, давайте продолжим. Все дело в том, что иногда обстоятельства складываются таким образом, что нужно было действовать без промедления и мне пришлось взять ответственность на себя.
— Против своей воли?
— Абсолютно! Ведь я совершенно несведущ в международных делах…
Услышав это, Горчаков хитренько улыбнулся. Дескать, мели Емеля — твоя неделя! Судя по всему, он если и не знал наверняка, то догадывался, что Александр хочет сделать меня куратором, и его это категорически не устраивало. Но будучи человеком опытным, князь понимал, что нельзя достичь всего сразу, и был готов играть по правилам. По крайней мере, пока.
— И чем же я могу помочь?
— Видите ли, государю угодно, чтобы я немедля отправился в Европу, чтобы попытаться привлечь общественное мнение на сторону России и, если повезет, инициировать начало предварительных переговоров с союзниками.
— Прошу прощения, а кто автор сей прелюбопытнейшей комбинации?
— В том-то и дело, что Нессельроде!
— Вот как? И зачем же это ему…
— А черт его знает. Наверное, хочет, чтобы я эпически облажался.
— Хм. После вашего давешнего визита в Стокгольм я бы на его месте на такое не рассчитывал!
— Ваши бы слова, да Богу в уши. Легко надавить на маленькую страну, имея за своей спиной двести тысяч отборного войска. Тут же совсем иной коленкор. Австрия и Пруссия весьма сильны. Слава Богу, что они не ладят…
— А говорите, что не сведущи в политике.
— Это всем и без меня хорошо известно. Другое дело, решатся ли они на открытое противостояние?
— Нет, — помотал головой дипломат. — Во всяком случае, не сейчас.
— Отчего так?
— Если позволите, начну с Вены, откуда я только что прибыл. Несмотря на то, что усиление позиций России на Балканах крайне раздражает правительство Франца Иосифа, против нас они не пойдут. Слишком уж наглядный урок вы дали англичанам и французам!
— Боятся?
— Конечно. Ведь несмотря на нелегкое положение в Крыму под рукой у князя Варшавского оставались значительные силы, вполне способные нанести поражение австрийским корпусам в Галиции и Придунайских княжествах. Кроме того, для ведения войны надобны прежде всего деньги, а финансы Австрии в крайне расстроенном состоянии. Все рассуждения о прямом военном противостоянии с нами — мнимы. Командование австрийской армии, и я это знаю доподлинно, резко против прямого конфликта с нами. Финансы Австрии войны не переживут. О чем депутация Национального банка прямо заявила министру финансов Бруку, отказавшись помогать правительству в случае разрыва с Россией. Нет, на прямое, как вы изволили выразиться, «противостояние» они не пойдут!
— Соглашусь. А что насчет Пруссии?
