– Эти бы слова, да богу в уши! Нет, господа, боюсь, дальше нам придется обходиться без вмешательства высших сил. Поэтому надо как можно скорее найти все уцелевшие корабли противника и постараться их уничтожить.
– Но ведь победа и без того у нас в кармане! Стоит ли рисковать, давая сражение, успех которого вовсе не обеспечен…
– Вот значит как? – помрачнел я. – И многие ли из вас так думают?
Ответом мне было сконфуженное молчание. Обведя взглядом всех присутствующих, я вдруг понял, что весьма значительная часть их, вовсе не настроены на драку с англо-французами, а предпочли бы и дальше отсиживаться в гавани. Исключения тут разве что Корнилов, Бутаков, да я сам! И это на моем флагмане. Что уж тут говорить об остальной части эскадры…
Набрав в грудь побольше воздуха, я хотел было как следует выругаться, но тут меня прервал прибежал прибежавший с верху мичман Федор Нарбут.
– Ужасные вести, господа!
– Что еще? – похолодел я. – Англичане отбили Балаклаву? Липранди разгромлен? Да не молчи, что б тебя через…
– Его императорское высочество погиб…
– В каком смысле? – не сразу сообразил я. – Да говори же яснее!
– Погиб великий князь…
– Кто?!
– Николай Николаевич!
Первым побуждением было облегченно вздохнуть. По сравнению с перечисленными бедами, эта, на мой взгляд, была самой незначительной. В конце концов, Николаша был братом Косте, а вовсе не мне. К тому же, насколько я помнил историю, ничего хорошего из жуира, бонвиана и бабника Николая так и не вышло. Не слишком удачно руководил войсками, затем бросил жену и сожительствовал с балериной, а, в конце концов, сошел с ума, и остаток жизни провел под наблюдением врачей.
И все же в груди заледенело, как будто его жизнь и он сам и впрямь что-то для меня значили. В голове вдруг возникли детские воспоминания предшественника. Оказывается, не слишком уверенный в себе Костя, любил самоутверждаться за счет своих младших братьев, неоднократно насмехаясь над ними и даже поколачивая. И хотя потом ему всякий раз становилось стыдно, делать этого не прекращал…
– Ваше императорское высочество, что с вами?!
– Что?! – очнулся я, глядя на обеспокоенных штабных.
– С вами все хорошо?
– Вполне.
– Прикажете, возвращаться в Севастополь?
Если честно, хотел отказаться, но потом вдруг понял, что, если не отправлюсь немедля на берег и не попрощаюсь с братом, ни я, ни Костя никогда себя этого не простим.
– Кто сообщил о случившемся?
– С «Молодца» просигналили…
– Я перейду на него. Командование примет Владимир Алексеевич. Приказываю продолжить поиски противника, а в случае нахождения немедленно атаковать и уничтожить. Всем ясно? Выполнять!
– Константин Николаевич, – счел необходимым предупредить меня Корнилов. – Идти без прикрытия эскадры может быть для вас опасно!
– Не опасней, чем сражаться с противником.
[1] Штатный состав полка русской пехоты середины 19 века – 4 батальона в каждом из которых от 700 до 900 младших чинов.
[2] Генрих IV был первым представителем этой династии.
Отпевали Николая в одной из немногих церквей, не получивших до сих пор никаких повреждений от обстрелов – Храме Архистратига Михаила. К слову сказать, мне приходилось его видеть в своей прошлой будущей жизни. Само здание практически не изменилось, если не считать мраморных панелей на стенах, с наименованиями отличившихся во время Первой обороны частей. Проститься с великим князем пришли не только местное начальство, но почти весь гарнизон и местные жители.
Затем тело брата необходимо отправить в Петербург, так что Пирогову с помощниками пришлось потрудиться над бальзамированием. Больше всех горевал, конечно, Мишка, с которым у нас случился тяжелый разговор.
– Это моя вина, – тяжело вздохнул я, когда мы остались одни.
– На все божья воля, – еле слышно ответил младший брат. – Это была наша жертва.
– Может и так. Но, чтобы этих жертв не стало слишком уж много, ты должен вернуться в столицу. Утешишь родителей, станешь опорой Александру. Вокруг него вьется слишком много разной сволочи, а он слишком мягок.
– Ты так говоришь, как будто…
– Никто не знает когда придет этот день и этот час. [1] Война еще не окончена.
– Да, – с необычным для него жаром заговорил Миша. – Ты не щадишь ничьи жизни, ни свою, ни чужие. Каждый день посылаешь людей на смерть…
– Веду!
– Что?!
– Это генералы посылают своих солдат в бой. Адмиралы ведут. Но я понимаю, о чем ты.
– Нет! Не понимаешь! Мы с Николаем всегда хотели быть такими как ты! Такими же умными и деятельными. Не бояться, не только иметь, но и высказывать свое мнение. Ты не представляешь, как он обрадовался, когда узнал, что отправится к тебе. Будет воевать под твоим началом!
– Успокойся, пожалуйста…
– А ты послал его под начало этого старого дурака Рыжова!
– Не забывай об этом, Миша, когда сам станешь командующим. И будешь посылать в бой молодых ребят, под командой старых и заслуженных идиотов.
– Ты думаешь, я стану командующим?
– Конечно. Вспомни семью, в которой мы родились. Нам всем суждено оказаться наверху, но далеко не все смогут принести на этих высоких постах пользу.
– А как же…
