Я же, покончив с проводами, снова окунулся в рутину. Первым делом, нужно было посетить мастерские, занятые сейчас ремонтом пароходов. Причем не только трофейных, но и наших. Все-таки паровые машины пока еще не слишком надежны и требует неустанного ухода.
Попутно, произвел награждения отличившихся во Втором Синопском сражении нижних чинов из числа пароходных команд. Дело в том, что нынешний обычай, когда на отличившуюся часть или корабль выделяется известное количество знаков военного ордена или в просторечии георгиевских крестов, которые потом распределяются по жребию, я считаю в корне не правильной и даже вредной.
Чтобы награды доставались действительно отличившимся, я потребовал составлять подробные представления. Непривычные к подобному командиры, разумеется, не торопились, но после животворящего фитиля, опомнились и представили то, что от них требуется.
– Канонир Иван Морозов, – начал зачитывать представление вахтенный начальник, – метким выстрелом поразил вражеский пароход, заставив его остановиться и спустить флаг!
– Экий молодец! – похвалил я зардевшегося матроса, прикалывая ему на форменку крест.
– Рад стараться, ваше императорское высочество! – гаркнул тот в ответ.
– Марсовой Федот Гурьев, видя, что неприятельское ядро сбило кормовой флаг, получив у боцмана новый, невзирая на неприятельский огонь, поднял его…
Дело, в общем, простое, но вместе с тем крайне важное. Для каждого надо найти доброе слово, похвалить ободрить. Если отличившийся находится в госпитале передать награду туда, если же, погиб, передать ее родным, чтобы гордились…
Покончив с награждениями, я направился к выстроившимся для прощания офицера и в какой-то момент почувствовал какую-то неправильность. Все вроде бы как заведено, но что-то все же не так…
– Господа, а где ваш механик?
– Но, ваше императорское высочество, – замялся командир «Херсонеса» капитан-лейтенант Руднев, – Он же не офицер.
– Вздор, Иван Григорьевич! В бой мы шли все вместе, стало быть, его место в строю!
Через минуту прибежал взъерошенный рыжий механик в помятом парусиновом полотнянике и сконфужено встал в конце строя. На так называемый «шкентель».
Пожав всем офицерам руку, я задержался рядом с виновником переполоха.
– Как зовут?
– Иоганн Краузе, ваше императорское высочество, – почти без акцента представился тот.
– Немец?
– Я из Риги.
– Рад знакомству. Полагаю, никто не сомневается, что в успехе нашего сражения немалая доля заслуги механиков и машинных команд?
– Никак нет!
– Вот и славно! – пожал ему руку, после чего наклонился к уху и отчетливо, чтобы все слышали, прошептал. – А мундир все же заведи!
Затем переждав смешки, обратился уже ко всем.
– Благодарю за службу, господа! Полагаю, что могу и дальше надеяться на ваше усердие и храбрость!
– Ваше императорское высочество! – неожиданно обратился ко мне один из офицеров. – Позвольте вопрос.
– Как зовут?
– Лейтенант Шишкин 2-й.
– Изволь.
– Ходят слухи, что вы намерены отправить раненных и больных пленников в Константинополь?
– Желаешь напроситься в сопровождающие? – усмехнулся я, начиная догадываться, откуда ветер дует.
– Никак нет, – смешался Шишкин. – То есть, если будет на то ваша воля, я согласен, но хотел бы спросить об ином. Правда ли, что их отправят на трофейных судах? Коли так, их ведь союзники тут же себе вернут…
– Боишься без призовых остаться? – усмехнулся я. – Если так, то рано беспокоиться начал. Дело это пока не решенное…
– Прошу не поймите меня превратно, – смутился офицер. – Но…
– Никоим образом. Всего доброго господа!
Уже оказавшись в разъездном катере, я немного расслабился и позволил себе пошутить.
– Трубников! Видел, как на тебя господа офицеры косились?
– Нет, а что?
– Кажется, они решили, что автор идеи с передачей пленных ты!
К слову сказать, определенная доля правды в этом была. На совещании флагманов никто из простых офицеров не был, зато воззвание к союзникам Трубникова, где тот изложил совершенно ненужные на мой взгляд подробности предполагаемой передачи, читали многие.
– Но почему? – возмутился журналист. – Это же генерал Тимофеев!
– Ну так, его превосходительству, пардон, по морде не больно-то дашь, а ты вот он.
– Вы, верно, шутите? – разом погрустневшим тоном осведомился Трубников.
– Конечно. Но все же постарайся держаться подальше от наших моряков. Черт знает, что у них на уме!
Подшутив над журналистом, я решил немного развеяться. Все же непосредственная опасность городу больше не угрожает, а значит можно позволить себе небольшой отдых. Хотелось простых человеческих радостей. Прогуляться по улицам, лениво козыряя встречным офицерам и раскланиваясь с дамами. Посидеть в какой-нибудь кондитерской за чашечкой кофе с пирожным. Да так, чтобы за спиной не толпились штабные вместе с адъютантами…
