Проплакавшись, встала и умылась, затем села на постели и задумалась. Сделанного не вернёшь. Нужно собраться с мыслями и решить, как она будет вести себя дальше. Ясно, что совместных обедов с лордами больше быть не должно. Пусть лорд Ален и лорд Шамил думают, что хотят. Она будет есть в своей комнате. Стражники, кажется, уверены, что она любовница одного из них. Недаром ухмыляются, глядя на неё. С этим ничего поделать нельзя, но, по крайней мере, она больше не станет мозолить им глаза в обеденном зале.
Она, также, не будет ни к кому приставать с расспросами об ожидаемой компаньонке. Раз лорд Ален сказал, что её прибытия ждут, пусть так и будет. Зачем эта компаньонка нужна, Констанца не понимала, но решила, что со временем узнает. Подумала, что её основная цель — добраться до столицы. Не бросит же её Ален на улице! Тем более, что он сильно потратился на неё, а она обещала расплатиться, как только найдёт работу. Значит, он поможет ей.
Все эти здравые мысли помогали ей успокаиваться, но сердце ныло и не хотело смириться с ними. Она прерывисто вздохнула: нужно постараться уснуть.
Как же тяжело с женщинами! Даже если они любимые, желанные, и вообще — свет в окошке! Вот, спрашивается, на что она обиделась? Отказалась от завтрака в обеденном зале и попросила Джорджия принести еду в её комнату. Надо будет потом, когда она станет его законной женой, не забыть спросить отца, как он управляется с матушкой. Как-никак сорок лет вместе прожили, вырастили четверых сыновей. Ведь вот стараешься даже не смотреть на неё, чтобы, ненароком, не выдать себя. И всё время отмалчиваешься, боишься, что дрогнет голос от любви, нежности к своей ясноглазой девочке. А уж вечером, в постели, вообще наступает настоящая пытка. Эх, кругом одни сложности!
Или ей показались оскорбительными комплименты Шамила? Тот ещё гусь-то. Дома жена, трое ребятишек, а он с Констанцей заигрывает! В какой-то момент прямо руки чесались блох на него напустить или вино превратить в слабительное питьё, сохранив винный вкус и запах. Но удержался. Зубами скрипел, но терпел. Во-первых, Шамил сразу догадается, потому как знает, кто у нас тут ведьмак, а во-вторых, нехорошо это. Ревность ревностью, но умом-то он понимает, что не станет Шамил соблазнять Констанцу, так, ради развлечения языком мелет. Но ведь она улыбается ему! И эта улыбка, предназначенная другому, доставляет мучительную боль и лишает сна.
Выяснять отношения нет возможности. Десятки глаз наблюдают за каждым её шагом. Нехватало ещё, чтобы кто-то обнаружил, что он влюблён в молоденькую девочку-простолюдинку и везёт её в столицу. Слухов и сплетен нужно избежать любой ценой. В противном случае найдётся немало желающих помешать ему жениться на ней. О другом и думать страшно. Пока заговорщики не обезврежены, всякому, кто дорог Главному королевскому дознавателю, грозит нешуточная опасность. Шамил не может гарантировать, что кто-то из его стражников не подкуплен. Значит, только так: абсолютно равнодушные взгляды, минимум внимания.
Но поговорить с Констанцей надо. Сегодня утром он, случайно встретившись с ней в коридоре, заметил, что у неё заплаканные глаза. Вот же глупышка! Надо попросить Джорджия как-нибудь устроить их свидание. В конце концов, он просто соскучился по ней!
Констанце, всё же, пришлось обедать в общем зале. Данн Джорджий наотрез отказался носить еду ей в комнату, объяснив это чрезвычайной загруженностью.
Она рано вышла к обеду и села за маленький столик в углу, у двери на кухню. Хозяин укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. К ней подошла служанка и поставила на стол миску с мясной похлёбкой. Тушёного кролика пообещала принести попозже. Констанца скромно принялась за еду, краем глаза поглядывая в зал.
Вскоре пришёл лорд Шамил, шумно отодвинул стул, расслабленно опустился на него и огляделся по сторонам. В зале было шумно. Стражники входили и выходили из помещения, хлопали двери, гремело оружие, громкие разговоры, смех и шутки слились в глухой гул.
Он не сразу заметил Констанцу, а когда увидел, его брови удивлённо поползли вверх. Но встать и подойти к ней он не успел. На стул напротив него мягко опустился Ален:
— куда ты направился, Шамил?
— Да, понимаешь, я… хотел подойти к данне Констанце… — Ален нахмурился, в упор глядя на Шамила, — она села за другой стол, вот я и хотел поинтересоваться, за что нам такая немилость.
— Оставь её в покое, Шамил. Не нужно ставить девушку в неловкое положение. — Ален подвинул к себе миску с дымящейся похлёбкой и принялся есть.
У Констанцы дрогнуло сердце, когда она увидела Алена. Не глядя по сторонам, он с аппетитом обедал, а она украдкой смотрела на него. О, Всеблагой, какой он красивый! Сегодня он опять сменил одежду. Бархатная тёмно-синяя треконда, расшитая теперь уже серебряным узором и такие же штаны. А рубашка опять из шёлка, белейшая, но жабо другой формы, а по воротнику тоже кружева.
