Констанца вздрогнула от его холодного тона, присела в неглубоком реверансе. Начальник стражи опять улыбнулся: — я рад знакомству с вами, данна! Прошу вас, присаживайтесь! Мы не приступали к завтраку, ждали вас.
Она села, чувствуя, как заледенело всё внутри. Ален не смотрел на неё. Подвинув поближе поставленную перед ним служанкой тарелку, он с аппетитом принялся есть, односложно отвечая на вопросы лорда Шамила. Констанца поняла, почему она не узнала Алена. Он переоделся. В дорогой треконде цвета насыщенного красного вина, расшитой золотым шитьём, в белейшей шёлковой рубашке с пышным кружевным жабо и такими же кружевными манжетами, с чистыми блестящими волосами, завязанными в хвост шёлковой лентой в цвет треконды, с холодным надменным взглядом чёрных глаз, он выглядел настоящим лордом. Она заметила и чёрные, из хорошей тонкой шерсти штаны, заправленные в новые, высокие, за колено, блестящие кожаные сапоги, и широкий, кожаный же, пояс, расшитый красивыми камнями, наверняка, драгоценными. Только меч остался тот же, в старых облезлых ножнах.
Констанца неохотно принялась за завтрак, размышляя над тем, как резко изменился Ален, и украдкой разглядывая лорда Шамила. Он был, как и его стражники, рослым, на полголовы выше Алена, и широкоплечим. Грубоватые черты лица совершенно преображала улыбка. На вид он был даже моложе Алена. Одежда начальника стражи ничем не отличалась от одежды его воинов. Та же тёмно-синяя треконда с вышитым серебряным шнуром королевским гербом с левой стороны груди, тёмно-серые штаны и высокие сапоги, кожаный нагрудник, который сейчас небрежно висел на спинке стула. Он заинтересованно сказал: — лорд Ален сообщил, что вы, данна Констанца, едете с нами в столицу?
За неё ответил Ален: — Шамил, я же сказал тебе, что обещал её отцу доставить данну Констанцу в столицу. Как только её компаньонка догонит нас, так сразу же и отправляемся. — Он строго посмотрел в глаза девушке, и она догадалась, что его ложь вызвана необходимостью, а, значит, она должна его поддержать. Но лорд Шамил уже перевёл разговор на другое. Не скрываясь, он заигрывал с Констанцей, ласково заглядывая ей в глаза. Она смущалась, теряясь и не зная, как отвечать на его комплименты, а Ален молчал, хмуря брови и не глядя на соседей по столу.
Наконец-то завтрак закончился, и Констанца торопливо поднялась в свою комнату, провожаемая взглядами мужчин.
Она надеялась, что Ален придёт к ней, и они смогут поговорить, но он так и не появился. Более того, за столом во время обеда и ужина она сидела одна. Она заметила, также, что в зале стало заметно меньше королевских стражников. Видимо, они куда-то ушли вместе с Аленом и лордом Шамилом. Данн Джорджий, буквально сбивающийся с ног шепнул, что у Алена в городе есть незавершённые дела. Констанце хотелось поспрашивать хозяина «Уютной гавани» об ожидаемой компаньонке, но он лишь рукой махнул: — Некогда, Констанца! Ты же видишь, что у меня творится! Куда я их спать уложу, интересно? Их пятьдесят человек, а у меня только два десятка кроватей!
Стражники сами нашли себе спальные места. Поздно вечером они постелили свои меховые плащи прямо на пол в коридоре второго этажа и улеглись на них. Констанца поняла, что её надежды увидеть Алена сегодня ночью, когда он вернётся в гостиницу, тщетны. Она слышала, как он, вместе с лордом Шамилом, пробирался к своей комнате, вполголоса ругаясь и поминая Мрачного Косаря и всех его нечистиков, когда наступал в темноте на спящего стражника. У дверей её комнаты он не задержался.
Констанца долго не могла уснуть. Стражники храпели так, что, казалось, сотрясаются ветхие стены постоялого двора. Кроме того, нахлынули чёрные мысли. Ален странно вёл себя сегодня: не смотрел на неё, сухо разговаривал. В какой-то момент она даже усомнилась, не приснились ли ей ночи, полные любви, нежности и жаркого шёпота. А его глаза! Ни одного ласкового взгляда! Суровое застывшее лицо, нахмуренные брови. Высокомерный, заносчивый благородный лорд. Констанца подумала, что, на самом-то деле она очень мало знает Алена. Может быть, он просто скучал, поэтому и увлёкся ею? Тем более, что она влюбилась и сама пришла к нему в постель? О, Всеблагой, стыдно-то как! Он обещал помочь ей добраться до столицы, потому что чувствует себя обязанным за своё спасение. А как он хмурился и, порой, иронически улыбался, слушая, как лорд Шамил рассыпается перед ней в комплиментах! Наверняка при этом думал, что женщине, побывавшей в постели двух лордов, ничего не стоит перебраться к третьему. О, как больно, как стыдно!
Констанца и не заметила, что слёзы давно уже намочили подушку. Опять, уже в который раз! — она чувствовала безысходность, бессилие изменить что-либо, и от осознания этого заплакала ещё сильнее.
