— Да брось ты, считай, что предыдущую партию ты не проиграл, я прощаю, только бежим смотреть.
И, на бегу схватив одежду, они поспешили вниз. В суматохе, когда в гуще событий оказался и сам вахтёр, выбежавший наружу со свистком и освиставший драчунов, Ефим вернулся, быстро схватил истерзанное пальто Фёдора и, засунув его в тут же найденный старый мешок, вышел. Через входную дверь идти не стал, боясь, что его заметят, а открыв окно на первом этаже, вылез через него, закрыл за собой и тут же скрылся в темноте.
Возле кафе он оказался почти в полночь, его уже ждали. Видимо, Казимир реально испугался будущих неприятностей.
— Принёс? — тут же спросил он, как только завидел Ефима.
— Да, вот, держи.
Полаб схватил грязный мешок и принялся копошиться в нём. Быстро достав пальто, он тщательно проверил его и довольно осклабился.
— Оно!
— Конечно оно, но я рискую оказаться соучастником, а кроме того, я его получается, украл.
— Да ладно тебе, считай, что все твои долги списаны.
— Считай⁈ То есть, ты можешь ещё к ним вернуться?
— Нет, но ты же не уйдёшь из нашего клуба, а значит, за тобой всегда пригляд будет и…
— Тогда я скажу, что пошёл на это потому, что ты мне угрожал. Мне нет резона возвращаться в ваш клуб. Нет долгов, значит, и нет клуба. Мне проще отчислиться, я за академию не держусь, пойду в институт или работать. Пиши расписку, Казимир, что не имеешь ко мне никаких претензий, и тогда мы квиты.
Казимир опешил, пристально вглядываясь в лицо Ефима. А тот блефовал, поймав кураж. Он чувствовал, что поступает правильно. Правильно, ради себя, конечно, и подло по отношению к Фёдору, но нужно думать, прежде всего, о себе, а потом уже и о других. Он потом поможет Фёдору как-нибудь, но по-своему.
— Не боишься?- сощурился Казимир.
— Боюсь, но тебе и твоим друзьям ещё предстоит долгое и нудное разбирательство, тут любой камешек весы правосудия потянет вниз.
— Ушлый ты, Ефим, я погляжу.
— Есть у кого учиться, — усмехнулся в ответ Ефим.
— Хороший ученик, — скривился Казимир, минуту раздумывал, потом, всё же, решился, — ладно, будет тебе расписка, только у меня с собой ни бумаги, ни ручки с чернилами.
— Завтра с утра передай её через кого-нибудь, и мы квиты, а я стану молчать и всё отрицать. Без доказательств вы со свеем и Вахтангом выкрутитесь, адвокаты у вас хорошие, помогут. Не отчислят, только коситься будут.
— Гм, ну, что же, передам, тут ты мне выгоден, но смотри, ежели кому пикнешь или проговоришься, то…
— Нет, у нас с тобой договор, мы оба повязаны. И ты денег на кафе обещал.
— Раз обещал, значит, получишь… вместе с распиской. Ладно, адью, студент, — и Казимир, подхватив поводья, цокнул спокойно дремавшей лошади. Очнувшись, та встряхнула гривой и пошла вперёд. Ефим еле успел соскочить с коляски, тихо чертыхнувшись, ладно, дело сделано, пора и отдыхать. Вернувшись в общежитие, он, как ни в чём не бывало, тихо открыл дверь ключом, зашёл в комнату и улёгся отдыхать. Фёдор и Пётр крепко спали, часы показывали полвторого ночи, самое время уснуть.
Утро выдалось не менее богатым на приключения, чем прошедший вечер. Комендант, как только декан появился в академии, сообщил ему о произошедшем, тот поставил в известность ректора, и меня тут же вызвали в деканат. Примерно через полчаса я стоял в кабинете и взирал на портрет государя-императора Павла V, заключенный в большую золочёную деревянную раму.
Император смотрел куда-то вдаль, а не на меня, в отличие от декана прославленной академии. Тот, внимательно изучив меня, как только я вошёл, произнес.
— Ну-с, господин студент, не соблаговолите ли вы мне пояснить, что произошло с вами, не далее, как вчера вечером?
— Всенепременно, ваше благородие. Вчера, без всякого на то с моей стороны согласия, на меня совершили нападение трое студентов второго курса.
— Фамилии?
— Блазовский, Седерблом и Кавабидзе.
— Откуда вы их знаете?
— Они не в первый раз совершают подобное.
— Вот как? И когда это случилось в первый раз?
— Когда я получал форму на складе, кажется, на второй день моего прибытия сюда.
— Угу, и каким образом они на вас напали?
— С помощью дара. Студент Седерблом ударил мне под ноги потоком воздуха, рассчитывая тем самым уронить меня в грязь лицом, как он это сделал в первый раз, но у него, к счастью, не получилось. Тогда они решили направить на меня молнии, это сделал Кавабидзе, мне пришлось защищаться.
— Доказательства у вас есть?
— Да. У вахтёра лежит моё форменное пальто, прожжённое электроразрядами, которые выпускал Кавабидзе, и у меня есть свидетель — кладовщик.
— Да, это я знаю, мы разберёмся. Причина конфликта?
— Не знаю, я думаю, они самоутверждаются за мой счёт, да и не только за мой.
— Но почему они решили воспользоваться даром?
— Потому что рядом не оказалось свидетелей, и я стал защищаться.
— Каким образом? У вас имелся пистолет или другое оружие?
— Нет, я выставил пальто и обратил их дар в защиту.
— Да? С помощью чего?
Я немного помедлил с ответом, но понял, что придётся, всё же, признаваться, что я тоже использовал дар, хотя это мне грозило неприятностями.
— С помощью своего дара, — наконец ответил я.
