– Он хотел избавиться от одной нашей сотрудницы. Выжить ее, вытеснить. Но стоило ей подать в отставку самой, как он буквально вспыхнул от злости. – Мэтьюз не был уверен, стоит ли делиться с Брандтом подробностями жизни фирмы, но решил продолжать. – Как-то раз он ворвался в мой кабинет и заставил всю ерунду, лежащую у меня на столе, летать в воздухе. Левитировать.
– У него есть особая власть, – мрачно сказал Брандт. – Не знаю, какова ее суть, откуда он ее черпает… понятия не имею, кто он и откуда взялся… но одно могу сказать точно – он не человек. В этом я уверен.
– И что мне делать?
– Если бы я знал что, меня бы здесь не было. – Брандт хмыкнул. – «Белл» когда-то принадлежал мне. А теперь – не принадлежит. Не будешь осторожен – пройдешь по моему пути. – Он вздохнул. – Кто знает, вдруг и осторожность тебе не поможет? Все упирается в план Патова. Только он знает, что ждет всех в конце.
– И что, нет способа остановить его?
– Если и есть, мне он неизвестен.
– Ты пробовал обсудить все это с кем-нибудь еще?
– Нет. На самом деле, мне, наверное, не следует сейчас и с тобой разговаривать. Но я знаю тебя. И… – Он на секунду замолк. – Отчасти это моя вина, что ты влип. Ты спросил у меня совета, и я порекомендовал тебе «БФГ». Я уже знал, что с ними дела вести не стоит, но… я боялся. – С трудом Брандт сел еще выше, наклонился влево, потянулся к стене и включил свет в комнате.
Мэтьюз ахнул. Он знал, что с лицом Брандта что-то не так, и все равно был шокирован – Морган теперь едва ли походил на человека. Его лоб и щеки так опухли, что глаз было почти не видать – они казались не более чем щелями, прикрытыми напластованиями плоти. Рот под широким, приплюснутый нос был искривлен в гротескную гримасу, обнажая сомкнутые зубы, губы вывернуло наизнанку. «Акромегалия», – подумал Мэтьюз, хотя даже Рондо Хэттон[14] никогда не выглядел настолько плохо.
Однако не только искаженная форма лица Брандта вызывала беспокойство. Сама кожа как будто преобразилась. Вокруг носа и щек она казалась чешуйчатой, как у ящерицы, а на подбородке – почти что кошачьей.
– Господи, – выдохнул Мэтьюз. – Что с тобой случилось?
– Регус Патов – вот что. – Брандт выключил свет и снова растворился в тени, и Мэтьюз был этому только рад. – Если не хочешь, чтобы тебя так же покорежило, послушай-ка мой совет: сиди тихо, не выпендривайся, держись от него подальше.
– Но как же моя компания!.. Я хочу сохранить ее!
– От тебя больше ничего не зависит, Остин. Теперь всем рулит Патов.
Каждый день теперь начинался со встречи.
До прибытия консультантов Крейг и подумать не мог, что кто-то любит планерки больше, чем Остин Мэтьюз. Но генеральный директор выглядел сущим интровертом на фоне Патова. Консультант жил и дышал встречами, казалось черпая из них силу и энергию. Важные изменения и сущие мелочи – все удостаивалось отдельного собрания. В его глазах все казалось в равной степени достойным обсуждения, и хотя первоначальные собрания «БФГ» проводились с работниками определенного класса или определенной должности, теперь они собирались стихийно, объединяя сотрудников, едва ли хоть как-то связанных.
Единственно неизменным оставалось то, что Крейга, казалось, приглашали на все из них. По крайней мере, за ним больше не сновали шаг в шаг наблюдатели. Камеры никуда не делись, их число с каждым днем только прирастало, но эти мертвые электронные глазки было проще игнорировать, чем доносчиков из плоти и крови, строчащих что-то в планшетах, – без последних дышалось как-то свободнее. С другой стороны, никто больше никому не доверял. В компаниях, превышающих числом двух-трех близких друзей, люди держались настороже, в каждом постороннем подозревая подосланного «БФГ» шпиона. Крейгу все это ненароком напомнило немецко-фашистскую оккупацию. Напряжение возросло настолько, что по большей части сотрудники предпочитали проводить время в офисе в одиночестве, работая. И в этом, возможно, все еще был смысл.
Но на собрания их все равно сгоняли толпами.
Сегодняшняя ситуация была в чем-то аномальна – созвали исключительно персонал руководящего звена. У сбора даже имелась цель – объявить о том, что «КомПрод» в скором времени обзаведется собственной столовой.
Патов стоял перед детальным планом светлого и просторного ресторана, сделанным, скорее всего, настоящим профессиональным архитектором.
