– Никаких «ваша честь»! Называйте меня просто Ральф. Деловой партнер? Вот что я вам скажу, милочка: если вам ещё есть, что терять, – он наставительно помотал в воздухе указательным пальцем свободной левой руки: правая по-прежнему сжимала ладонь Ланы, – не верьте ни единому слову этого мошенника. Ни единому! Хлоя, где ты?!
– Ральф! – укоризненно покачал головой Хаузер, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, но тут из-за угла дома вынырнул высокий мужчина, примерно ровесник Риса. Легкомысленный цветастый передник с оборками и чуть ли не кружевами был повязан прямо поверх полицейской формы.
– Пап, мама занята, накрывает… кого я вижу! Рис Хаузер! Да не один, а с барышней!
– Соседи! – почти простонал Рис, а Лана рассмеялась.
Затем последовали взаимные представления и ещё одно предупреждение не верить «ни единому слову этого прохвоста». А потом миссис Коул («Для тебя, деточка, просто Хлоя!») позвала всех ужинать. Слабые возражения Риса – дескать, они по дороге купили достаточно провизии – были отметены безапелляционным «Могу себе представить, что вы там купили! Немедленно за стол!». И Лане вдруг захотелось забыть о заданиях, легендах, загадках и работе вообще. Захотелось – и почти удалось.
Бельвилль, сателлит Лонгхорна, постепенно затихал. Пожалуй, только на заднем дворе Коулов ещё продолжалось веселье, да и то, не будь гостей, ужин давно закончился бы. Хотя бы потому, что начался существенно раньше.
Поднявшийся ближе к ночи ветер изгалялся вовсю, так и этак играя подолом лёгкого платья Ланы. Пришлось пристроить на колени тарелку с упоительно пахнувшим жарким. Лане тарелка не мешала, а вот Дерек Коул изо всех сил делал вид, что разочарован. Именно делал вид.
Борт его машины, такой же опасной, как её владелец, не зря украшала надпись «Шеф Бельвилль». И сыпавшиеся на Лану обманчиво-простодушные вопросы преследовали вполне очевидную для девушки цель: её прокачивали на косвенных, прокачивали быстро и умело. В конце концов, словесные игры надоели Лане, и она прямо заявила, что сфера её профессиональной деятельности – активный консалтинг.
Да, Дерек, вы всё правильно поняли. Шанхайский консультант. Ни в коем случае. Ни один из нас не работает там, где живёт – или отдыхает. Как правило. Бывают и исключения, конечно, но только по прямой просьбе принимающей стороны. Или же в экстраординарных обстоятельствах. Но в целом – нет. Не гадь там, где спишь. Как-то так.
Обескуражить младшего Коула Лане если и удалось, то очень ненадолго, потому что он почти немедленно зашёл с другой стороны. Полюбопытствовав, как она находит стряпню его матушки и что думает об используемом сочетании специй.
Хлоя, услышавшая последний вопрос, подошла поближе и многозначительно пояснила, что рецепт смеси для жаркого передается в их семье от матери к дочери и от свекрови к невестке. Хотя для жены Риса Хаузера она, пожалуй, сделает исключение. Лана только головой покачала.
Между тем Дерек Коул, которому не давала покоя профессиональная дотошность, поинтересовался, а как вообще мрины воспринимают мир? В чём состоит разница с чистокровным человеком? И, кстати, может ли Катрина Галлахер просветить его относительно термина «набросить шкуру»?
Лана несколько опешила, поскольку до сих пор была уверена, что за пределами Алайи это понятие не известно. О чём и сообщила Дереку, услышав в ответ, что «Крысолов» Эжена Тамуры Ричардса переведён на интерлингв, и он, Дерек, его читал.
– Набросить шкуру… Дерек, я проделывала такое неоднократно, но как объяснить суть не-мрину… или даже большинству мринов, среди предков которых нет по-настоящему сильных дианари… ох, ну вы меня и озадачили. Ладно, я попробую. Но вам придётся согласиться с тем, что в каждом человеке живёт зверь.
– Ну, полицейскому-то вы могли бы этого и не говорить, – вздохнул Дерек.
– Полицейскому, солдату, судье, патанатому, ещё, наверное, врачу-травматологу, – кивнула Лана. – Но большая часть людей либо не сталкивается со зверем, либо отказывается признавать его существование. Так принято. Воспитание, которое дают своим детям чистокровные люди, в большинстве случаев не то, чтобы отрицает само наличие зверя. Просто по вашим представлениям зверь – это плохо. А то, что плохо, не должно существовать. Плохо – значит, стыдно. Ненормально. Незаконно. Запрещено. Вы называете зверями садистов и убийц, упуская при этом из виду, что ни одному зверю и в голову не придёт то, до чего легко и без принуждения додумываются люди.
– Я знаю.
