– Как хочешь, Том. Давай, поделись своими идеями. Может, позвонишь на Северный полюс? Наверняка Санта согласится нас подбросить, ты же, разумеется, в списке хороших детей!
– Знаешь что? Может, так я и сделаю, потому что такими темпами домой я до сочельника не доберусь!
Стараюсь не думать, как это повлияет на мои планы, связанные с кольцом в моей сумке. И на ответ, который мне даст та, кому оно предназначено.
– Я не поеду поездом, – заявляю я в порыве брюзгливости. – Сейчас не тысяча девятьсот шестой.
– Скажи об этом своей прическе, – бросает Кэтрин через плечо, направляясь в туалет.
Вдыхаю через нос. Знаете что? Правильно она назвала меня Святым Томом. За все муки, которые мне причиняет компания Кэтрин Тейт, меня должны причислить к лику святых.
Снова обращаю внимание на свой телефон. Мне очень хочется воспользоваться легким выходом из ситуации. Просто написать Ло, что я пропустил рейс.
Я не горжусь собой за это желание, но не стану отрицать его наличие.
Делаю глубокий вдох. Велю себе собраться и сказать Лоло правду в лицо, пускай и через экран. Она этого заслуживает. Я собираюсь провести с Лоло всю оставшуюся жизнь и твердо намерен в этот раз сделать все как надо. Нельзя начинать с обмана и полуправды.
Звоню ей по «Фейстайму», отойдя к другому гейту, чтобы Кэтрин не вернулась из туалета посреди моего разговора.
Может, я и набрался смелости рассказать будущей невесте о Кэтрин, но рассказывать Кэтрин о Лоло я пока не готов. Знаю, все должно быть наоборот, но у меня нет сил сейчас размышлять о том, почему все именно так.
Лоло отвечает после нескольких гудков, улыбается ярко и радостно.
За ее спиной вижу свои бейсбольные постеры времен старшей школы. То, что Лоло сейчас в моей комнате, должно принести мне хоть какую-то радость. Моя будущая жена в доме, где прошло мое детство, знакомится с моей семьей под Рождество… именно о такой роквелловской[21] жизни я всегда мечтал.
Отсюда вопрос: почему моя первая реакция – неловкость? Меня преследует чувство, что с этой картинкой что-то не так.
Разумеется, с этой картинкой что-то не так, напоминаю себе.
– Привет, милый! – говорит Лоло. – Я думала, от тебя ничего не услышу, пока самолет не приземлится.
Ее улыбка немного тускнеет.
– Рейс ведь не отменили? В новостях только про снегопад и говорят.
– Нет. Нет. – Я почесываю щеку. – Самолет вылетел по расписанию.
– Тогда почему… Постой, что значит вылетел?
К ее чести, Лоло все еще выглядит спокойно, даже с учетом того, что мой самолет уже в пути, а я все еще в аэропорту.
Ло всегда спокойна. Такой уж она человек. Эта приятная безмятежность меня в ней и привлекла на самом деле. Ее светлые волосы всегда идеально уложены; взгляд ее глаз всегда терпелив; она редко повышает голос.
Если находиться в компании Кэтрин, по ощущениям, – примерно как барахтаться в кишащих акулами водах во время урагана, то Лоло похожа на тихий пруд с гладкой зеркальной поверхностью.
Даже когда я готовлюсь рассказать ей…
– Я пропустил рейс, Ло. – Я делаю глубокий вдох. – На самом деле… Все не так просто.
– Хорошо, – медленно говорит она, заправляя прядь волос за ухо. – Что происходит?
– В общем. Помнишь, я рассказывал тебе про Кэтрин?
Лоло озадаченно качает головой.
– Нет. Что за Кэтрин? Погоди. Постой. Твоя бывшая жена, та Кэтрин?
Уже не так спокойна, но совсем немного.
– Она самая. С ней вроде как произошел несчастный случай.
– Господи! С ней все нормально?
– Зависит от того, что понимать под «нормально», – бормочу я. – Она в порядке. То есть нет, не совсем. У нее сотрясение мозга, и ее нельзя оставлять без присмотра.
Лоло моргает.
– Поэтому… ты остаешься с ней? В Нью-Йорке?
– Нет! Господи, нет, конечно. Я просто… везу ее с собой. В Чикаго.
Несколько секунд Лоло молчит.
– Подожди, то есть… ты едешь с ней сюда? На Рождество?
Очевидно, даже безмятежная Лоло не может стоически перенести такую новость, потому что ее глаза широко распахнуты.
– Она довольно сильно пострадала, Ло, – говорю я, пытаясь вызвать сострадание в своей девушке. Краем глаза вижу, что Кэтрин движется ко мне, разговаривая по телефону.
Выглядит Кэтрин скорее как раздосадованный диктатор, нежели как трепетная бабочка, и на крошечный немилосердный момент я задумываюсь, не зашел ли слишком далеко, играя в Святого Тома. Не была бы Кэтрин в полном порядке, оставшись на Рождество одна в Нью-Йорке, на своем месте. Чтобы я смог добраться к Лоло, в Чикаго, туда, где должен быть.
Кэтрин замечает меня с другого конца терминала, тычет в свой телефон, потом показывает мне большой палец. За этим следует неопределенный жест, судя по всему, изображающий поезд, хотя выглядит это скорее как будто ее кто-то трахает. Или, точнее, как будто она кого-то трахает.
У меня почти вырывается смешок, но я спешно его подавляю и возвращаюсь к Лоло.
