«Нет! Просто две пары плетей с присосками на конце затащили его в огонь, который неизвестно откуда появился и неизвестно куда пропал!» Только сейчас Дмитрий сообразил, что поглотивший Гирю огненный сгусток висел в воздухе, не касаясь ни стен, ни пола, ни потолка тоннеля. И кстати! Один из четырех автоматчиков тоже бил с потолка. Но ведь там совершенно не за что закрепиться. Невероятно!
– Так что с Гирей? – прервал размышления Дмитрия Злобин.
– Он пропал.
– Как пропал? – вскинулась Ольга. У нее даже вытянулось лицо.
– Как ваши коллеги, бесследно, – ответил Дмитрий.
«Может, и хорошо, что ты не видела, как это произошло. Ни один человек не заслуживает такого конца».
Что-то больно кольнуло в грудь, а потом сотни, тысячи, миллионы раскаленных игл со всех сторон впились в тело. Игнатов открыл глаза и страшно закричал, но не услышал собственного крика. В ушах стоял треск горящей лучины, а все вокруг действительно было залито светом пожара. Вот только пламя имело необычный зеленый цвет. Может быть, так только показалось, потому что стоило Гире увидеть огонь, как тот сразу погас. Боль тоже исчезла. А свет от огня остался – мерцающий зеленый свет. Гиря, наконец, сумел разглядеть, где оказался, а, разглядев, содрогнулся от ужаса. Его первое представление о горящей лучине оказалось удивительно точным. Увиденное больше всего походило на внутренность топки, заполненной раскаленными углями. Только эти угли светились не алым, красным или малиновым, а ядовито-зеленым. По углям, как бы невероятно это ни выглядело, взад и вперед ползали отвратительные насекомые – жуки-короеды, нет, скорее гигантские вши. Их было так много, что невозможно было даже сосчитать. И в центре этого вороха гигантских зеленых углей, кишащих исполинскими вшами, был он – ефрейтор Игнатов по прозвищу Гиря.
Три мерзкие твари, проползающие рядом, подхватили его своими лапами и куда-то поволокли. Лапы у них были совсем не как у насекомых – гладкие, мускулистые, без волосков и когтей, зато с присосками на каждом из трех огромных пальцев. И лапы, и тела уродливых тварей лоснились от слизи, к которой налипли клочья какой-то ткани. Ткань показалась Гире пугающе знакомой, но он не стал ничего вспоминать. Собрав в кулак парализованную страхом волю, он попытался вырваться, но это ни к чему не привело – присосавшиеся к телу присоски держали прочно. Покрывающая их слизь разъела десантный комбинезон, и они впились прямо в кожу. В отчаянии Гиря изловчился и лягнул ближайшую тварь ногой и… не почувствовал удара. Его подкованный десантный ботинок погрузился в вязкое желе, которое затем упруго вытолкнуло его обратно. Тварь повернула к нему приплюснутую вытянутую голову, ее пустые холодные глаза уставились на него, а потом изо рта, которого еще секунду назад не было вовсе, высунулся длинный трубчатый язык с шипом на конце наподобие скорпионьего жала и кольнул Гирю в шею. Шея мгновенно омертвела, словно на нее вылили ампулу хлорэтила. Начавшееся с шеи онемение стремительно распространилось по всему телу. Не прошло и секунды, как Гиря почувствовал себя абсолютно беспомощным. Руки, ноги и даже уставившиеся в одну точку глаза перестали слушаться его, хотя он по-прежнему чувствовал боль от впившихся в тело присосок и ощущал рывки тянущих его могучих лап.
Но вот жуткая скачка закончилась. Гиря завис где-то посредине «топки» или сплетенного из жутких «углей» огромного гнезда. Одно из переплетений исполинской конструкции оказалось как раз перед его глазами, и Гиря, наконец, понял, чем в действительности были источающие свет «угли» – частью железнодорожного полотна. Его окружал клубок из рельсов и шпал, скрученных в причудливые фигуры, а затем сплетенных между собой. Причем скручены были не только стальные рельсы, но и деревянные шпалы! Не переломаны, а именно скручены, подобно мягкой оловянной проволоке. И рельсы, и шпалы искрились в темноте, наполняя внутреннее пространство нереальным зеленым светом. В этом свете медленно двигались призрачные тени. Они неумолимо надвигались, пока не заполнили собой все видимое пространство. Шевелящиеся студнеобразные тела, гипертрофированно длинные лапы, отвратительные слепые морды, на некоторых вообще не было глаз, зато у всех без исключения из щелевидных ртов торчали длинные языки с одинаковыми скорпионьими жалами.
