— Может быть, вы уточните ваше предложение?
— Да вот, понимаете, мистер Лукас тут говорил, что мы, мол, ничего не делаем. Так я, например, и правда ничего, можно сказать, не делаю. Мне поручили аннулировать талоны, которые вырывают из дотационных книжечек в «Лакомщике», а их вовсе и незачем аннулировать, потому что они уже…
— Может, вы все-таки сформулируете свое предложение покороче, у нас мало времени.
— Да я просто хотела спросить мистера Лукаса, почему мы не можем делать что-нибудь нужное — почему бы нам, к примеру, не помочь слепым? Или старикам, они ведь очень нуждаются в помощи. Или детям. Я говорю, что мы могли бы ходить по больницам и…
— Я не совсем понимаю, как мы можем помочь старикам или детям, — оборвал ее Грант-Пейнтон, заметив на лицах коллег из Оргбюро насмешливые улыбки. — В общем-то вы говорите по существу намеченной дискуссии. Но прежде всего нам надо выяснить, кто хочет, чтобы мистер Лукас не уходил. Вы можете внести предложение, чтобы он остался?
— Конечно, могу, пожалуйста, пусть остается.
— Собрание поддерживает это предложение?
— Поддерживает! — утомленно закричали испытанные во многих заседаниях комитетчики.
— Кто за это предложение, прошу поднять руку!
Пока руки подымались и опускались, опять нерешительно подымались и снова опускались, потому что в зале не оказалось единодушного большинства и люди хотели сначала узнать, куда дует ветер, а уж потом проголосовать, Ваарт своим обычным способом привлек внимание Грайса — ткнул его локтем в бок.
— Во бездельники! Давайте-ка отсюда уматывать!
Грайс держал руку так, чтобы ее можно было вовремя и поднять, и опустить, а поэтому локоть Ваарта пребольно воткнулся ему в незащищенные ребра.
— А нас выпустят?
— Стало'ть, выпустят, а коль не выпустят, сами уйдем.
Ссутулившись и приседая, чтобы не привлекать к себе внимания, Грайс потрусил на полусогнутых следом за Ваартом. У двери возникла небольшая заминка — Сидз говорил, что не имеет права их выпускать, а Ваарт ехидно спрашивал, как он собирается им помешать, — и Грайс, чтобы его не втянули в пререкания, повернулся лицом к залу, где псевдосержант из военного лагеря, забравшись на кресло, спорил с Грант-Пейнтоном.
— Мы сейчас голосуем, — унимал его Грант-Пейнтон. — У вас что — замечание по существу процедуры?
— Не знаю я никаких ваших процедур! У меня вопрос к мистеру Лукасу. Почему правительство дает нам работу, чтоб мы бездельничали, а не дело, чтоб мы работали?
Грайс попытался разгадать словесный ребус псевдосержанта, но Ваарт хлопнул его по плечу, и он понял, что путь открыт.
— А это, сэр, вне моей компетенции, — сказал, неприязненно ухмыльнувшись, Лукас, и Грайс подумал, что так ухмыляться умеют только высокопоставленные государственные чиновники.
Когда они добрались до Грэйн-Ярда, уже стемнело, В подковообразном, вымощенном булыжником переулке не было фонарей, но кое-где светились окна возрожденных мастерских, и Ваарт с Грайсом осторожно ковыляли от одного светового пятна к другому, пока не оказались у трухлявой двери типографской сторожки. Сторожка «Глашатая», напомнил себе Грайс, «Глашатая», а не «Альбиона».
Арочные окна типографии лучились веселым светом. Будто на рождественской открытке, радостно подумал Грайс.
— Стало'ть, они уже подключились к электричеству, — удовлетворенно сказал Ваарт. — Давно, стало'ть, пора, а то на свечах-то и разориться, стало'ть, недолго.
Грайс предполагал, что в типографии остался Ферьер, да, может, еще Копланд — раз они взяли на себя командование, то уходят, наверно, последними, а перед уходом, возможно, болтают вдвоем о типографских делах. И его очень удивило, что из типографии вообще никто не ушел, хотя было уже довольно поздно. Наоборот, с тех пор как они с Ваартом отправились около шести на собрание альбионской труппы, народу здесь еще прибавилось, и Грайс решил, что это те альбионцы, которые ждут, как сказал Ферьер, когда можно будет под каким-нибудь благовидным предлогом уволиться из «Альбиона». Они, видимо, наскоро перекусили после службы и явились работать во вторую смену. Да, работящий народ, подумал Грайс.
И все они явно предвкушали какое-то приятное событие. Уходя на собрание, Грайс видел, что ремонтные работы приближаются к концу, а теперь их, похоже, полностью завершили — хоть сейчас начинай печатать. Копланд, с видом торжествующего победителя, ревностно полировал медную кнопку на «Уофдейле», этой кнопкой печатная машина приводилась, наверно, в действие. Возможно, Ферьер произнесет небольшую речь и разобьет о станок бутылку дешевого шампанского, выбрав такое место, откуда стеклянные осколки не попадут в печатающее устройство.
