Когда Грайса сморил наконец сон, ему приснилось, что он, Пам и Сидз взламывают в глухую полночь архивные шкафы Отдела питания, а вокруг заливаются пронзительными звонками отдельские телефоны. Выдвинув один из ящиков, они обнаружили походную койку, на. которой он и Пам должны были заняться при Сидзе любовью, но когда они откинули одеяло, оказалось, что там лежит однорукий швейцар, и его глаза под толстыми линзами очков широко открыты…
А утром, придя на работу — он опоздал, и ему пришлось расписаться в книге для опоздавших, как будто человек не может поспать несколько лишних минут, когда работать все равно нельзя, — Грайс обнаружил, что на него хотят, взвалить ответственность за пропажу отдельской мебели.
Когда он вышел из лифта, ничего плохого ему и в голову не пришло. Фойе оказалось пустым, и он решил, что реорганизация наконец завершена, а мебель поставлена на место. Радуясь, что опоздал не один (они подымались вдвоем с Ардахом), он сказал: «Стало быть, пора впрягаться?», и Ардах философски ответил: «Не все лодырям праздник, иногда надо и поработать».
Но, оказавшись в отделе, он обнаружил знакомую по нескольким последним дням картину: его коллеги группками стояли в пустом помещении, словно участники торговой конференции в холле какой-нибудь гостиницы, а Копланд, чрезвычайно взбудораженный, распекал за что-то братьев Пенни.
На нем был плащ, и он размахивал перед братьями кайой-то бумажкой, называя ее, как послышалось Грайсу, достаточной ведомостью. Братья говорили строго по Очереди, но Грайс понял, что им, в общем-то, нечего сказать начальнику. Верней, они, как, впрочем, и Копланд, не говорили, а истошно орали — последний раз Грайс был свидетелем такого классического скандала на своей предыдущей службе, когда один молоденький умник сунул полбанана в машину для уничтожения конторских документов.
Его коллеги — да и рабочие из подвала, не продвинувшиеся, кстати, в деле реорганизации ни на шаг, — следили за разносом, который учинял Копланд братьям Пенни, как за увлекательнейшим спортивным состязанием. Грайс их не осуждал — ведь когда ругают твоего сослуживца, ты знаешь почти наверняка, что тебя сегодня ругать не станут. Он собирался незаметно подойти к той группе, где была Пам, и остановиться возле нее с видом собственника — пускай Сидз погадает, чем кончилась их вчерашняя задержка, — но вдруг услышал свою фамилию:
— Мистагас!
Не заметив ободрительной гримасы Ваарта — дескать, не дрейфь! — Грайс изменил направление и, глубоко вздохнув, занырнул в зловонное облако, которым братья Пенни окутали начальника. Когда Копланд принялся махать своей бумажкой у него перед глазами он разглядел, что это фотокопия какого-то документа, исписанного, неразборчивыми каракулями.
— Мистагас, паиму инжиер потовопоганой биопакости заорал ме без достаточной ведьмости?
— Мистер Грайс, — начал переводить Хью Пенни, — почему инженер по противопожарной безопасности…
— …забрал мебель без сдаточной ведомости? — закончил перевод Чарльз.
Оба братца очень обрадовались появлению Грайса. Ему было ясно, что они собираются свалить на него какую-то свою вину. Получив от них первоначальный импульс, он уже сам расшифровывал остальную невнятицу Копланда.
Сдаточная, или, точнее, приемо-сдаточная, ведомость была, по-видимому, стандартным бланком, который заполнялся, когда из какого-нибудь отдела уносили конторский инвентарь — например, забирали ремонтировать пишущую машинку. Совершенно очевидно, что, раз инженер по противопожарной безопасности — ИПБ — приказал унести всю отдельскую мебель (хотя непонятна, зачем это ему понадобилось), он должен был оставить какой-то документ. Но Грайс все еще не мог сообразить, при чем здесь он.
Однако братья Пенни тут же принялись ему это объяснять, и в их глазах тускло поблескивал огонек злорадства.
— У ИПБ изъяли бланки сдаточной ведомости…
— …а новых бланков не прислали.
— Он хотел позаимствовать их у почтарей или оперхозяйственников…
— …но было уже очень поздно, и все ушли домой…
— …хотя, в общем-то, это не имеет значения…
— …потому что бланки сдаточной ведомости…
— …изъяты, насколько нам известно, и у них, — заключил Хью, изо всех сил сдерживая самодовольную ухмылку. Оба братца старались придать себе вид невинных овечек.
Копланд, вспотев от злости, обмахивался, как веером, своей бумажонкой. А может, он просто старался развеять зловоние братьев.
— Вы хоть понимаете, что произошло? — Грайс бет труда перевел на человеческий язык очередной выкрик Копланда, но пока он решительно не понимал, что же все-таки произошло. Возможно, разгадка таилась в бумажке, которую тем временем всучил ему Копланд, Эта бумажка была настолько неудобочитаемой, что Грайс подивился, как на довольно ответственный пост ИПБ взяли, человека, не умеющего писать. Однако, сопоставив, слова братьев Пенни с возбужденным бормотанием Копланда, он все же исхитрился ее расшифровать.
На первый взгляд, все это выглядело очень странно, но Грайсу, с его богатейшим опытом предыдущих служб было не привыкать: он давно уже знал, что в каждой конторе обязательно есть свой диктатор.
