Конторские будни полностью

— Я не взламывал шкаф, если вы метите в меня, он был открыт.

— А это уже новая версия. По вашему предыдущему рассказу, вы нашли внутриальбионский справочник и телефонную книгу на архивном шкафу.

Ну и гнусная же у него ухмылка, подумал Грайс, именно гнусная, иначе не скажешь. Понимая, что надо выкручиваться, он судорожно искал в уме какие-то оправдания. Но ему на помощь неожиданно пришла Пам. Ей надоели их препирательства, и она, чтобы с ними покончить, задала вопрос, который, по существу, спас Грайса:

— Да какое все это имеет значение?

— Некоторое имеет, моя дорогая, особенно если в будущем нам понадобится взломщик, — самодовольно отозвался Сидз. — Его таланты могут сослужить нам неплохую службу.

Пам, к досаде Грайса, очень этим заинтересовалась.

— Вы действительно взломали Копландов архивный шкаф? — спросила она.

Грайс, пожалуй, никогда еще не попадал в такое паскудное положение. Если он признается, они могут толкнуть его на какой-нибудь чертовски опасный шаг. А впрочем, даже если он попробует запираться, они все равно сумеют вытянуть из него правду. И чем дольше он будет упорствовать, тем позорней будет выглядеть подоплека этого «взлома» — желание украсть конфетину…

— Я в общем-то могу открыть его архивный шкаф. Каждому, кто работал в «Комформе», известен один трюк…

— А зачем бы вам его открывать?

— Может, чтобы полакомиться конфетами? — предположил Сидз, и эта мысль очень его развеселила.

Теперь, когда роковые слова были сказаны, Грайс не знал, радоваться ему или стыдиться. Однако, секунду поколебавшись, он выбрал радость — раз уж третьего, как говорится, было не дано.

— Все может быть, — осторожно сказал он. — Я, видите ли, хотел спрятать служебные документы. Ну и поскольку мне не трудно открыть любой отдельский шкаф…

— Да ведь сейчас это самое важное! — перебила его Пам, не дав ему рассказать в шутливой форме, почему он выбрал шкаф Копланда. — Значит, если нам понадобятся какие-нибудь документы, мы можем на вас рассчитывать?

Грайсу вспомнился мрачный Уотергейтский скандал, и он с беспокойством проговорил:

— Рассчитывать на меня в деле взлома и проникновения — или как там трактуются эти действия в законах? Трудное задание.

— Но вы сможете его выполнить?

— Очень трудное задание. А зачем вам это нужно?

Послышался один из тяжких вздохов Пам, содержащий, по примерным подсчетам Грайса, девяносто процентов негодования и десять — презрения.

— Неужели вы начисто лишены любопытства? Я ведь вам говорила, что «Альбион» ничем не торгует, ничего не производит и все отделы у него внутренние. По крайней мере так нам кажется. Неужели вы не хотите понять, в чем тут дело?

Грайсу сейчас очень пригодились бы очки или трубка: неспешно протирая стекла замшей или старательно разминая табак, он подчеркнул бы здравый смысл своих слов. Ему вовсе не хотелось, чтобы Пам приняла его здравомыслие за бескрылую приземленность.

— Ну, скорей всего, именно кажется. Совершенно очевидно, что административно-управленческие штаты «Альбиона» жутко раздуты, но кто-то все же должен заниматься, так сказать, делом. Чем, к примеру, заняты таинственные Службы А, Б и так далее?

— Вы очень правильно назвали их таинственными, — удрученно сказала Пам.

— Стало быть, вам неизвестно, чем они занимаются?

— Никому не известно. И в том числе работникам этих Служб. Они обрабатывают какие-то цифровые данные, сравнивают цифры последующего года с цифрами предыдущего, вычисляют проценты расхождения и прочее в том же духе. Короче, выполняют работу ЭВМ, которой у нас нет. Причем этот статистический отдел разбит, как вы правильно заметили, на четыре так называемые Спецслужбы — А, Б, В и Г, так что полной картины даже сами работники этих Служб не знают.

— Зато для меня она начинает понемногу проясняться, — неуверенно пошутил Грайс. — У них там царствует деловитое безделье. Но то же самое творится и во всех других отделах… исключая, правда, Отдел питания с его Административным сектором.

— А вы неплохо осмотрели «Коварный Альбион».

— Верней, окинул его беспристрастным, так сказать, взглядом. И, насколько я понял, служащие одиннадцатого и двенадцатого этажей в поте лица своего обрабатывают ДДТ.

— Говорят, — не объяснив, кто говорит, обронила Пам, — они вас выгнали?

— С треском! — вспомнив поведение шеф-повара и Джека Леммона, воскликнул Грайс. Пам понимающе кивнула и после паузы горько сказала:

— А вы еще спрашиваете, почему нам хочется залезть в их архивы. — Потом, как бы не выдержав борьбы, она бросила на Сидза красноречивый взгляд. Этот взгляд ясно говорил: «А теперь, если хотите, можете сами разбивать себе голову об стенку его упрямства». Грайс отметил про себя, что, если б взгляды могли убивать, он и Сидз давно бы уже были на том свете.