Принесли большую бумажную таблетку с торчащим соплом крохотного одноразового припринтера, бросили в небольшую плошку с водой. Арсен нажал кнопку на упаковке, таблетка зашипела, засветилась, стала расти, пока из плошки, наконец, не вырос чугуниевый чайничек с блестящим боком, на котором виднелась гравировка с кучей мелких иероглифов и квадратным кодом.
Код считали сканером, который мы предварительно запрограммировали, тот написал марку чая — Габа Чида-Душ-Ень.
Пришло время второй таблетки, уже нашей. Рядом вырос точно такой же чайничек, блестящий, и гравировка была точно такой же.
— Ну, что, заварим? — спросил Арсен.
— Нет, блин, так уйдём! — раздражилась Галя. — Насыпай в чайник.
В общем, заварили мы чай. Тот, что был в первом чайничке, шибал в мозги не хуже крепкого алкоголя. Даже я, полный дилетант, услышал в аромате привкус цитруса, орехов и каких-нибудь восхитительных цветов. На миг мне даже показалось, что я не чувствую запаха тухлой рыбы, которым пропиталась наша одежда.
— Оно, — со знанием дела кивнула Галя.
Я согласился. Арсен тоже кивнул — он помнил аромат ещё с Иерусалима. После этого чая по совету Арсена мы запили парой глотков водки, чтобы перебить вкус. Настал черёд второго чая. И тут…
— Да, оно, — снова кивнула Галя.
— Хм… — хмыкнул Арсен, бросая то на меня, то на Галю многозначительные взгляды.
— Хм, — хмыкнул я.
Потому что наш чай был совсем не тот! Нет, конечно, он тоже был не какой-нибудь третьесортный казанской породы, безвкусный и желтоватый. Чай был безусловно забугорным и фирменным, только аромат у него был совсем не тот. Что-то вроде мокрой собачьей шерсти с примесью аниса и каких-то лекарственных штук.
— Похоже, что… такой же, да, Галя? — спросил Арсен.
— Ну…
И тут меня прорвало — видимо, включились гены отца. Вспомнилась обида за холодное общение, вспомнилось, как первый раз увидел её — явно не в своей тарелке, обманщицу и интригантуку, и чуть не завопил:
— Да нет же, блин! Это вообще какой-то другой сорт! Пей-Жуй-Пёс-Шерсть! Я не разбираюсь! И никто из нас не разбирается! Галина, я же знаю, что ты не спец по чаям! Что тебя Арсен провёл на палубу, чтобы ты куда-то улетела, наверное, потому что у тебя нелады с законом. Что вы старые друзья! Папаши тут нет, скажи прямо! Вы… встречаетесь⁈ Спите, да⁈
— Я… я… — у неё на глазах первый раз за наше путешествие показались слёзы. — Я книжку перед рейсом прочитала! И ничего мы с Арсеном не встречаемся! Я его троюродная племянница!
— Я её ещё вот такой вот маленькой помню, — Арсен взмахнул огромной ладонью над полом. — У неё папаша помер недавно. А мамаша пьёт. И из вуза отчислили, да, Галя?
— Думаешь, сколько мне среднелет, тридцать, сорок⁈ Давай, скажи мне, что я старая! У нас экология в районе плохая! И я ещё крашусь, чтобы казаться старше! Мне девятнадцать, ты понял, умник! — она уже не скрывала слёз. — На полтора года старше тебя! А в Нерчинске у меня брат двоюродный, он… от закона скрывается. И у меня денег нет в такую даль ехать!
И вот так вот в этот момент захотелось её обнять и успокоить, но папаша как всегда не вовремя ворвался по коммуникатору с голосовым сообщением:
— Караул, Инспекция! Обыск! — и мы рванули обратно.
В общем, пока добирались до порта, на орбиталку, в док, кто парковался Молотов, заявилась Инспекция Правопорядка со специальной ищейкой — мускусной крысой. Навели, получается — не то бывшие хозяева чая, не то кто ещё. Хитрая животина вынюхала все тайники, и бравые ребята вынесли всё, даже казанский байховый. Составили протокол. Наложили арест на имущество — но кроме корабля забирать особо было нечего, поэтому помимо чая конфисковали ещё и рыбу — наконец-то. Поставили на инспекторскую штраф-стоянку, а после направили представление в консульство.
— Играю робота-ремонтника, минус повреждения и плюс два очка, — сказала Галя.
— А я… играю урановую шахту, она прибавляет два очка радиации шахтёру, но увеличивает выработку волчков… — я уверенно вёл в счёте против Порфирия, Галины и Арсена, но батя ворвался на палубу, размахивая пластиковой бумагой.
— Все посмотрели в браслеты! Консульство выкупило наш штраф! Летим домой.
Я прочитал строки.
— Получается, всё? — первой спросила Галина, положив карты. — Я больше не нужна?
