— Полагаю, что да, — проворчал я.
— Но не для тебя?
— Нет, — буркнул я.
— Я всё видел, — сказал Генсерих, оказывается, всё это время державшийся неподалёку.
— И почему не вмешались? — осведомился я.
— Я вот подумал, что из неё могла бы получиться превосходная рабыня для пытки, — усмехнулся он. — Это может значительно поднять её цену.
Пыточных рабынь, как известно, специально обучают волновать и возбуждать, а затем отказывать, оскорблять и унижать узника-мужчину. Некоторые капитаны, генералы, Убары и им подобные высокопоставленные персоны, бывает, используют таланты таких рабынь, обычно ради удовольствия наблюдать замешательство и страдания некого ненавистного врага. Калёное железо, ножи и шнуры не единственные средства, которыми можно мучить беспомощного врага.
— Правда, я не думаю, что в своём сердце она — пыточная рабыня, — покачал головой Генсерих. — Как и большинство женщин, особенно после того, как на них надели ошейник.
— Тогда она должна очень сильно ненавидеть нашего друга, — заключил Аксель.
— Да, — кивнул Генсерих, — или что-то ещё.
Его замечание показалась мне не слишком понятным. Лично я считал забавным тот факт, что меня могла ненавидеть рабыня. Это, кстати, довольно приятно, взять такую женщину и ласкать её до тех пор, пока она, заливаясь слезами, не начнёт упрашивать о подчинении, а затем делать с нею всё, что пожелаешь.
— Созови патрули, — велел Генсерих, повернувшись к Ясону. — Прикажи рабыням построиться и поднять груз. Через ен мы выступаем.
— Один момент, благородный Генсерих, — позвал Аксель.
— А слушаю, — откликнулся тот.
— На моей шее, — заговорил Аксель, — как известно многим, скажем, Ясону, Генаку и некоторым другим, висит маленький музыкальный инструмент, свистулька, из которой очень немногие способны извлечь звук. Принимая во внимание, какой Вы крупный и сильный товарищ, а кто ещё мог бы стать лидером в таком отряде, рискну предположить, что Вы единственный их всех в этом лагере, кто мог бы заставить мой инструмент звучать.
— Ты что рехнулся? — осведомился бородач. — Нам пора выходить, а Ты предлагаешь мне сыграть на свистульке.
— Держу пари, даже у него ничего не получится, — поддержал я игру своего товарища, — чтобы заставить этот инструмент звучать, нужен по-настоящему сильный мужик.
— А я держу пари, что он сможет, — заявил Аксель.
— Похоже, у вас у обоих с головой нелады, — констатировал Генсерих и отвернулся.
— Если бы у вас получилось, это впечатлило бы ваших парней, — сказал ему вслед Аксель.
Но Генсерих не обратил на его слова никакого внимания, занявшись своими делами.
— Пожалуй, твой план был довольно неправдоподобным и несколько отчаянным, — заметил я.
— Согласен, — вздохнул Аксель. — У тебя есть что-то получше?
— Нет, — вынужден был признать я.
— Возможно, у тебя есть идеи вроде предположить мне скомандовать Тиомену, чтобы тот перегрыз шнуры, — предположил Аксель.
— А это возможно? — поинтересовался я.
— Конечно, — кивнул он, — только сначала надо натереть шнуры тарсковым салом, а затем приготовиться потерять как минимум одну руку.
— Тебе надо что-то делать с твоим характером, — проворчал я.
— Мда приятель, после оказанного тебе рабыней внимания, у тебя напрочь пропало чувство юмора, — заключил мой товарищ.
— На себя посмотри, — буркнул я.
— Вас поставят между четырьмя новыми рабынями и тремя другими, — сообщил нам подошедший Генак.
— Я бы предпочёл, — намекнул я, — быть позади всех рабынь.
— Да без проблем, — пожал плечами Генак.
— Хочешь оказаться за спиной одной интересной рабыни? — хмыкнул Аксель. — Она как раз привязана к каравану последней.
— Да, — не стал отрицать я. — И пусть она знает, что я сзади и слежу за каждым её шагом.
— Будем надеяться, что она понесёт свою ношу красиво и изящно, — сказал он.
— Уверен, что она постарается, — заверил его я.
— А если нет? — полюбопытствовал Аксель.
— Тогда, клянусь, я привлеку к этому внимание Генсериха, — мстительно пообещал я, — с соответствующими последствиями для её аппетитной кожи.
— То есть, Ты признаёшь, что кожа у неё аппетитная? — уточнил он.
— Она должна быть таковой, — пожал я плечами.
— Думаю, что она у неё весьма соблазнительная, — предположил Аксель.
— У рабынь она и не может быть другой, — сказал я.
— Ну да, — согласился мой товарищ, — у рабынь кожа самая привлекательная.
— По крайней мере, самая видимая, — добавил я.
— Боюсь, что это не тот вопрос, который нас должен волновать в данный момент, — покачал головой Аксель, явно напрягшись. — Стоит отложить его до лучших времён.
— Что-то случилось? — спросил я.
— А Ты посмотри вперёд, — предложил он, делая шаг в сторону.
Перекрывая предполагаемое направление выхода из лагеря, на границе поляны и леса стояли шестеро мужчин, причём двое целились из арбалетов, на направляющих которых замерли в ожидании терпеливые змеи оперённых болтов.
— Никому не двигаться, — потребовал Рортон, поднимая руку ладонью вперёд.
