— Я думаю, что он безумец, — отмахнулся я.
— Говорят, что он мечтает добраться до Конца Мира, — добавила рабыня.
— Я думаю, что пани должны быть озабочены тем, чтобы скрывать фактическое назначение корабля, а потому они распускают множество слухов. Кто может знать, какие курсы они могут прокладывать на своих секретных картах за запертыми дверями какой-нибудь тайной комнаты?
— Возможно, корабль уже отбыл, — предположила она.
— Это не исключено, — признал я, не скрывая своей тревоги.
Она приподнялась на локти и, уставившись на меня своими глубокими глазами, улыбнулась и обрадовано заявила:
— Тогда Вы могли бы оставить меня себе!
— Я продам тебя при первой возможности, — заверил её я.
— Я так не думаю, — покачала она головой.
— Это почему же? — полюбопытствовал я.
— Мне кажется, Господин влюблён в Лауру, — улыбнулась рабыня.
— Лаура — рабыня, — напомнил я ей.
— Даже в этом случае, — не унималась нахалка, снова вытягиваясь рядом со мной.
Я вдруг почувствовал тепло её дыхания на своём бедре. А затем и её мягкость её губ.
— А Лаура любит Господина, — прошептала она.
— Лаура — лгунья, — заключил я.
— Рабыням не разрешено лгать, — в свою очередь напомнила мне девушка.
— Думаю, что стоит продать тебя женщине, — буркнул я.
— Не надо! — отпрянула Лаура. — Я — рабыня мужчины, и предпочла бы оставаться вашей.
— Не бойся, — усмехнулся я. — Я не могу тебя продать. Ты же мне не принадлежишь. Ты — собственность пани.
— Я понимаю, — вздохнула девушка. — А Вы действительно думаете, что пани собираются нас продать или обменять?
— Конечно, — кивнул я.
— Почему? — поинтересовалась она. — Мы ведь очень отличаемся от женщин пани.
— А разве это имеет какое-то значение? — спросил я. — Это всегда удовольствие видеть соблазнительных рабынь на аукционной площадке, независимо от их цвета кожи, волос, глаз и так далее.
— Возможно, у нас могла бы быть некоторая ценность в качестве экзотического товара, — предположила Лаура, — как чего-то необычного или отличающегося.
— Кроме того, — добавил я, — у них просто не было особого выбора. Я не думаю, на торгах в Брундизиуме можно было бы найти много женщин пани.
— Я видела лишь немногих в тарновом и корабельном лагерях, — сказала девушка.
— Я предполагаю, что у пани тоже есть кейджеры, — заметил я, — женщины попадают в плен во время войн и набегов, но, похоже, у них имеется ещё некая необычная для нас традиция, кажется, связанная с какими-то контрактами, которые могут быть куплены и проданы, а женщина сопровождает такой контракт.
— Это как-то отличается от ошейника? — полюбопытствовала Лаура.
— Кажется, это имеет некоторое отношение к престижу или чему-то в этом роде. Предположительно, статус выше. Вероятно, можно ожидать, что к таким женщинам будут относиться с большим уважением и почтением, чем к обычной рабыне. Например, нельзя ожидать, что на них могут надеть ошейник, или публично раздеть, или что-нибудь подобное. Также, они часто обучены музыке, пению, танцам, ведению беседы, чайной церемонии, составлению букетов и так далее.
— Но они всё равно идут за своим контрактом, — заключила рабыня.
— Насколько я понимаю, — подтвердил я.
— Я видела двух из них, — сказала Лаура, — в корабельном лагере. Обе были очень красивы.
— Точно так же, — констатировал я, — как и большинство рабынь, уже не говоря о тех из них, которых приобретают для Садов Удовольствий Убаров, высоких торговцев и прочих богачей.
— А я, правда красива? — спросила она.
— Правда, — не мог не признать я.
— Спасибо, Господин! — поблагодарила рабыня, и я почувствовал мягкое прикосновение её губ к моему бедру.
— В ошейнике Ты стала гораздо лучше, — добавил я. — Он, как правило, оказывает такой эффект на женщину.
— И всё же я думаю, что я вам нравлюсь, — заявила она.
— А что, кому-то может не понравиться такой горячий, активный маленький животик, — хмыкнул я.
— А ещё я думаю, что Господин покинул Брундизиум и отправился на север именно вслед за мной, — продолжила нахалка. — Я думаю, что Господин искал меня в корабельном лагере, а возможно и в тарновом. Господин последовал за мной в лес вместе с Господином Акселем и его зверем. И даже когда остальные отправились назад в корабельный лагерь, Господин остался в лесу. Он искал меня, нашёл и вернул.
— Во-первых, меня долго уговаривали, чтобы я отправиться на север, — решил объяснить я, — и чтобы я согласился, мне хорошо заплатили. Во-вторых, я присоединился к Акселю ради развлечения и участия в приятной охоте. И в-третьих, позднее я последовал за тобой, потому что Ты посмела издеваться надо мной в лагере Генсериха, так что я решил получить тебя на свой поводок и заставить сполна заплатить за это.
— И Вы хорошо заставили меня заплатить, Господин, — прошептала рабыня.
— И теперь Ты стала очень вежливой и предупредительной, — усмехнулся я. — А ещё Ты очень быстро и приятно течёшь.
— Я люблю Господина! — внезапно всхлипнула она.
— Но какой любовью? — поинтересовался я.
— Самой глубокой и самым сильной из всех возможных, — ответила девушка, — беззаветной, презренной любовью рабыни!
