Я взял её за волосы, и втугую намотал на руку, её богатое, тёмное, блестящее очарование.
— Причините мне боль, — попросила она. — Покажите мне, что я — рабыня, и что я принадлежу вам.
Её тело дрожало.
Разжав кулак, я напомнил ей:
— Но Ты мне не принадлежишь.
— Так купите меня, — предложила Лаура.
— Только рабыня может просить, чтобы её купили, — сказал я.
— Я и есть рабыня! — улыбнулась девушка.
Существует множество ритуальных фраз, которые часто можно услышать от рабыни. Одной из наиболее распространенных является «Купите меня, Господин». Иногда караван скованных за шеи рабынь может быть остановлен на обочине дороги и поставлен на колени для осмотра потенциальными покупателями и возможной продажи. В таких случаях от рабыни ожидают, что она поднимет голову и, пока её исследуют, произнесёт фразу: «Купите меня, Господин». Эту фразу можно часто услышать на рабских полках, на прилавках невольничьих рынков и в других подобных местах.
— Я помню, — снова заговорила Лаура, — как я впервые увидела Господина.
— И я помню, как увидел тебя, — кивнул я.
— Тогда я была свободна! — заявила она.
— Нет, — покачал я головой, — Ты уже тогда была рабыней, просто пока ещё не в ошейнике.
— Нет! — возмутилась девушка.
— Может, Ты думаешь, что я не могу разглядеть рабыню, когда я её вижу? — нахмурился я.
— Я была свободна! — повторила Лаура.
— Настолько свободна, насколько могла бы быть свободна такая женщина, как Ты, — уточнил я, — женщина, которую ещё ни один мужчина не взял в свои руки, не бросил к своим ногам, не раздел и не надел ошейник.
— Как Вы смотрели на меня! — вздохнула она.
— Цепи, — усмехнулся я, — созданы для таких женщин, как Ты.
— Будучи полностью одетой, перед вами я чувствовала себя голой, — призналась рабыня.
— Тогда я оценивал тебя, — объяснил я, — прикидывая, как Ты могла бы выглядеть, выставленная на сцену аукциона, представленная вниманию покупателей.
— А я тогда испугалась и убежала, — вспомнила она.
— Тебя нашли, и хорошо и тщательно изучили, как я уже рассказывал тебе в лагере Генсериха, во множестве мест и в разных предметах одежды.
— И даже вообще без одежды, — усмехнулась девушка, — когда меня усыпили в моей собственной постели, раздели, и сфотографировали в разных позах, и обмерили вплоть до самых незначительных деталей.
— Конечно, — кивнул я.
— Вы тоже там были? — полюбопытствовала она.
— Да, — не стал отрицать я. — Но не бери в голову. Позже Ты проснулась, хорошо отдохнувшей, и ничего не зная о произошедшем.
— Но это было! — воскликнула Лаура.
— Конечно, — признал я.
— Похоже, что к нашему отбору подходят очень тщательно, — заключила рабыня.
— Верно, — подтвердил я, — причём с прицелом на будущее. На что девушка будет похожа, когда изучит свой ошейник? Во что она превратится, как только станет жертвой неистовых рабских огней, которые мы раздуем в её животе? Чего от неё можно ожидать, когда он научится нравиться мужчинам? Как она будет выглядеть после соответствующей диеты и упражнений?
— Понимаю, — вздохнула рабыня.
— Например, твоё тело, — продолжил я, — теперь в гораздо большей степени похоже на тело рабыни, чем это было на Земле.
— Я рада, если Господин доволен, — промурлыкала эта тарскоматка, придвигаясь вплотную ко мне и прижимаясь своей невыносимой мягкостью.
— Твой гореанский звучит с каждым разом всё приятнее, — похвалил я.
— Мы должны стараться как можно лучше знать язык наших хозяев, — сказала рабыня.
— Так почему Ты убежала? — поинтересовался я.
— Пожалуйста, не заставляйте меня говорить, — просительно протянула она.
— Как скажешь, — снова не стал настаивать я.
— Я боюсь мужчин Гора, — призналась мне Лаура.
— Но они волнуют твой живот, и в их присутствии ты внезапно остро, лучше чем когда либо прежде понимаешь свой пол.
— Да, — согласилась она. — И он внезапно становится очень значимым. Он внезапно кажется самой важной, единственно важной вещью во мне. Как это прекрасно, сознавать, что ты — женщина, а не мужчина.
— Я понимаю, — заверил её я.
— Но это только потому, что здесь есть мужчины, — добавила Лаура.
— В твоём прежнем мире тоже есть мужчины, — сказал я.
— Но как вышло, — вздохнула она, — что гореанские мужчины настолько отличаются от мужчин моего родного мира?
— Я не думаю, что они столь уж отличаются, — пожал я плечами. — Мы все принадлежим к одному и тому же виду живых существ.
— Признаться, мне порой трудно в это поверить, — сказала рабыня.
— Перед каждым из нас лежит множество различных дорог, различных путей, — объяснил я. — Многое зависит от того, какую из них выберет тот или иной человек.
— Мой прежний мир тонет в несчастье, страдание и ненависти, — заявила она.
— Многое зависит от той дороги, по которой пойдёт человек, — повторил я.
— Немногие находят свой собственный путь, — покачала она головой. — Большинство выбирает ту дорогу, по которой им велят идти.
— И очень немногие пробуют пойти по другой, — подытожил я.
— Стаду, — сказала она, — не требуется знать дорогу, ему нужен только пастух.
— Похоже, что Ты права, — вынужден был признать я.
— Даже если он ведёт его на бойню, — добавила Лаура.
