— Дюжина, это остатки отряда наемников из Гарманда. Принялся объяснять враз ставший предельно серьезным Гаррис. Ветераны последней северной кампании. У них был контракт с местным торговцем. Обычная история. Северянам железные слитки, сгущенное вино, да ромейские бусы из барбакариев[17], взамен золото, воск, каменный уголь, меха и мед. Думали уже в Ислев возвращаться, но на границе Гримвальда нарвались на засаду. То ли разбойники, то ли горный клан в долины спустился. Большая варбанда. Потеряли почти половину людей. Отбились конечно, нанимателя дикари убили, обоз пожгли, купцова казна тоже пропала. Когда я их нашел, они были в отчаянном положении — решали, что делать дальше, возвращаться к женам с пустыми руками или сидеть здесь и искать контракты. Сами знаете Айзенхуты[18] и Зеленые плащи[19] не слишком ладят. Гильдия им бы не помогла. Вы плохого не думайте, господин. Это чентные солдаты, настоящие псы. У каждого за плечами не меньше пары больших кампаний и без счета междоусобных войн. Крепкие парни, не то, что эти Ислевские лучники — заморыши, что только и умеют, что бить себя в грудь, что они лучшие, тетиву дергать, от врага драпать, да выморожень в кабаке в глотку лить. Отличные вояки, здоровые, крепкие, дисциплинированные. За деньги готовы хоть к Проклятому в глотку. Сейчас обустраиваются. — Встопорщенная борода старого воина кивнула в сторону фургонов у которых действительно происходила какая-то суета. — У каждого крепкие доспехи, кинжал, тесак и алебарда у двоих большие мечи. Все бывшие доппельзольднеры[20]. Авангард. Более того, они готовы наняться на службу по окончании контракта. Как закончат с барахлом представлю вам их командира.
«А он неплохо торгуется. Кантонцы за три марки и один солид… Это не просто дешево, это баснословно дешево. И если они действительно планируют заключить долгосрочный контракт… Дюжина подобных воинов серьезно усилит дружину. Да что там очень серьезно. Опытные, пехотинцы это именно то чего ему не хватало. Пусть их и немного, но их вполне хватит чтобы подготовить ополчение для защиты поселков…»
— Хм… — Неопределенно протянул Август и задумчиво помассировал гладко выбритый подбородок. — Неплохо.
— А я о чем говорю, обрадовался Гаррис. — И обошлись дешево.
— Вот как? Значит это не все? Ты еще кого-то нанял?
— Сторговался на четыре динария каждому и в трое командиру и пол марки сверх на отрядные траты.
«Похоже, ты рано обрадовался. А вот сейчас будет кубок кислого вина, что испортит великолепный ужин»
— То есть то, что потрачено тобой сверх… — Молодой человек вопросительно изогнул бровь и выжидающе уставился на начальника стражи. Смотреть приходилось изрядно задрав голову, но юного барона это нисколько не смущало.
— Да, господин, с немного виноватым видом развел руками здоровяк. Я с этой парочкой до хрипоты торговался. Вернее, не с парочкой, а… — Латник устало махнул рукой. — Да чего уж там. Такой шанс упустить никак нельзя было. А этот змей, как почуял и ни на йоту не уступал…
«Начал вилять. Значит, боится сказать. Но уверен что прав. И будет настаивать на своем»
— А ты можешь выражаться хоть немного яснее? — Цу Вернстром скрестил на груди руки.
— А вот сейчас, сейчас сами увидите господин! — Несколько напряженно улыбнувшись во все свои полторы дюжины коричневатых зубов, старый вояка указал в сторону въезжающей в замковые ворота телеги. — У фургона на котором девка ехала, колесо отвалилось, хотел к кантонцам[21] ее было пересадить, да она отказалась, больно мол тесно и капустой от них воняет, а этот проныра сказал, что одну ее не оставит… А быстро починили… Не разгружали, получается. Видать не врала, что телегу поднять сможет.
«Ты ведь уже догадался, так? Ну давай, признайся себе ты уже знаешь, кто в фургоне»
— Девку? — Еще больше нахмурился разворачивающийся к катящей по двору повозки Август. Ты нанял женщину, которая может поднять фургон?
— Ну не совсем… — Договорить здоровяк не успел. Прогрохотавшая по замковому двору повозка чуть вздрогнула, остановилась, и на землю спрыгнул высокий, невероятно худой, какой-то весь жидкокостный, неприятно вихляющийся при каждом движении человечек, в потрепанном кожаном камзоле. Поправив сбившуюся на сторону перевязь с необычно узким и длинным, недавно вошедшим в на континенте моду «городским» мечом — роперой, мужчина огладил встопорщенные на макушке, сальные, цвета мышиного помета, криво обрезанные, давно не знавшие ни мыла ни гребня волосы, и перекинув торчащую между зубов травинку из одного угла рта в другой повернулся к телеге. За спиной у мужчины на перевязи висел здоровенный, судя по стальным накладкам на плечах, магутского[22] производства, арбалет.