— Это ты барон, значит. — Удивительным образом мелодичный голос северянки еще больше подчеркивал северный акцент. Остановившаяся в тех шагах от юноши, великанша, неторопливо смерила его взглядом с ног до головы, выпятила губу, прищурилась, и улыбнувшись почему то смутившемуся сенешалю, подчеркнуто медленно сняв секиру с плеча, уперла окованный подток в землю, и сложив руки на оголовье топора снова принялась внимательно разглядывать юношу. — А я думала ты… немного… помладше будешь… И не такой хмурый… При таком справном хедвиге[29] обычно совсем мальчишки у власти. — Протянула она наконец неопределенным тоном.
Стоящий по левую руку молодого владетеля, Гаррис громко икнул, покраснел как рак и закашлялся.
Густо замешанная на злости боль снова впилась в виски юноши. Заливающий двор солнечный свет резанул по глазам, плиты двора мягко качнулись под ногами.
«Спокойно, она просто варварка. Она не хочет никого оскорбить. Послушай, какой ужасный акцент. Наверняка только недавно выучила язык и еще не научилась, как должно обрашатся с благородными. Уважай традиции других народов, сын. Но не позволяй себя унизить.»
Цу Вернстром невольно усмехнулся. А будто он этого не знает. Будто он не понимает, что стоящее перед ним наполовину животное и понятие не имеет, что такое цивилизованный разговор с высокородным. Но это не отменяло того, что этой дикарке здесь не место. Решительно и положительно не место…
«Не отвлекайся. Стоишь как болван.»
— Мир обычно полон разочарований. Я, например, привык знать с кем говорю. — Собрав всю силу воли произнес он, стараясь, чтобы в его голосе не слышалось и намека на охватившую его слабость. — А еще у нас принято кланяться.
— А… Да… Точно… Я забыла. Вы, южане, любите знакомиться… Офи-ци-аль-но. — Справившись с явно трудным для нее словом великанша довольно улыбнулась и аккуратно перехватив секиру под горло изобразила нечто при должном воображении и чувстве юмора напоминающее придворный книксен. — Меня зовут Сив. — Немного поколебавшись, воительница сунула под нос Августу огромную как весло боевой триремы, мозолистую, покрытую полосами краски и кое-где въевшейся грязью ладонь. — Это… Как его, вы южане говорите… Приятно, в общем, познакомится, барон. Мы с тем хорьком магутским, его Ллейдер звать, тебе теперь служить будем. Одну луну. А потом ты сам решишь. Твой хедвиг так сказал.
«Ну давай. Ответь на рукопожатие. Улыбнись. Докажи что мужик, а не тряпка»
— Он сказал верно. Именно так все и будет. Если я так решу. Не спешащий принять протянутую для рукопожатия руку, молодой человек медленно кивнул и принялся демонстративно разглядывать стоящую перед ним северную воительницу. Она была… отталкивающей. Все в ней было неправильно. Неестественно. Необычайно высокая, превосходящая на целую голову даже здоровяка Гарриса, очень крепкая, но при этом явно ловкая и гибкая. Мускулистые колонны ног, узкая талия, широкиеи крепкие, мужику в пору плечи, длинные и топорщащиеся холмами мышц руки, широкая грудь, мускулистая шея. Жилистое и крепкое, но при этом какое-то слишком налитое, плотное, тяжелое, тело. В сочетании с точеным лицом, бледной кожей, выбритыми на висках волосами цвета белого золота, и необычно ярких похожих на два кусочка горного льда глаз, все это создавало на редкость отталкивающее впечатление. Август всегда предпочитал ромейскую красоту — смуглую кожу, приятные глазу округлости на щеках и шее, говорящую о здоровье и достатке должную и уместную полноту, а в случае с дикаркой вышеперечисленного не было и в помине. Август невольно поморщился.
«На самом деле ты просто еще не освоился. Еще пара месяцев и ты наверняка начнешь на нее заглядываться. Тебе, надо обязательно себе завести какую-нибудь… фаворитку. Пока действительно не одичал. Вроде бы ты даже привез с собой из Лютеция пару молодых служанок именно для этих целей. А сейчас соберись уже, не время отвлекаться.»