Хайландеры. Дети Морриган. Изгнанники. Бандиты, не признающие ни законов людей, ни заветов богов. Живущие по волчьим законам преступники. Похоже, она опять вляпалась в неприятности. Сив озабоченно прикусила губу. Драки не хотелось. Совсем не хотелось.
— Тощая больно. Задница с мой кулак. — Протянул первый, и отбросив за спину грубо стачанный из облезших, весенних волчьих шкур, широкий плащ, продемонстрировал девушке, казавшуюся в его лапище игрушечной, секиру, ощерился в глумливой ухмылке. — Присунешь — напополам порвется.
— Тогда я первый, отозвался второй и широко ухмыльнувшись снял с плеча тяжелое охотничье копье — рогатину.
Сделав два шага в сторону, от тропы, Сив судорожно подтянула сползающий с плеч плед и попыталась застегнуть пояс. Получалось плохо. Правая была занята украденным ей несколько месяцев назад у бродячего купца ножом, и хоть она с детства одинаково хорошо владела обеими руками, ей никак не удавалось нащупать пряжку. Пес предупреждающе зарычал. Девушка не обратила на это большого внимания. Такие псы могут рычать и лаять, но не бросаются без команды. Отчаянно вертя головой она пыталась держать в поле зрения всех противников.
— Ты в прошлый раз был первый. Возразил третий и успокаивающе погладив по холке встопорщившего шерсть на загривке, нервно переступающего с лапы на лапу пса, облизнул обветренные губы. — Тихо Гром, тихо, это всего лишь девчонка, никуда она не сбежит.
Девушка сделала еще один шажок назад. Громила был прав. Ей не убежать. Зато теперь между ней и первыми двумя есть хоть какое-то расстояние. И бесов древний менгир.
— Не советую. Даже самый маленький зверь, если его в угол загнать укусить может. — Сив пыталась говорить уверенно и ровно, но живот снова скрутило и слова превратились в жалобное блеянье.
— Заткнись, падаль. — Прорычал второй. — Будешь говорить, только когда тебя спрашивают. Вякнешь еще разок и я отрежу тебе язык. А первым в очереди будет Гром. У него тоже давно не было суки.
— А это неплохая идея. — Хохотнул первый. — Хоть повеселимся.
— Все девка, не дури. Тем же тоном, которым он успокаивал пса произнес третий. Давай, бросай свой ножик. Мы не убийцы. Просто несколько соскучившихся по ласке мужчин. От тебя не убудет. Если постараешься, может быть, даже уйдешь отсюда на своих двоих. Мы даже тебя покормим. Хочешь горячего? Как насчет каши?
Некоторое время Сив обдумывала предложение. Перед глазами девушки возник котелок полный жирного источающего умопомрачительные ароматы тушеной чечевицы, лука и поджаренного сала варева. В животе громко заурчало. Пальцы сомкнулись на пряжке пояса. Внимательно посмотрев в пустые, будто пара речных окатышей глаза хозяина пса, девушка подняла повыше зажатый в подрагивающем от напряжения кулаке нож и покачала головой.
— Подойдешь, отрежу тебе все мужское и скормлю твоему псу. Уходите.
— Смори-ка, смелая какая, для беглого трелла. — Хмыкнул второй.
— Я не беглая. — Сделав еще пол шага назад, Сив взмахнула ножом, словно обозначая невидимую границу между собой и незнакомцами. — И я не трелль. Меня благословил Бог-Зверь. Уходите пока еще можете.
— Вот как? — Усмехнулся первый. — Бог-зверь… Ну-ну… Парни, а мне кажется так даже интересней.
— Ну как хочешь. — Безразлично пожал плечами третий.