Не сколько увидев, сколько ощутив спиной движение, Сив плашмя упала в снег и откатилась в сторону. Над ее головой просвистела увесистая дубинка. Резко выдохнув, не обращая внимания на пульсирующую внизу живота боль, девушка выбросила руку вбок, не глядя секанула крест на крест, и не вставая с четверенек скакнула вперед перепуганной лягушкой. Раздался короткий булькающий вскрик. На границе зрения промелькнуло что-то темное и лохматое, ноги барахтающейся в снегу Сив разъехались и только это спасло ее шею от клацнувших над ухом словно медвежий капкан, челюстей пса. Зарычав в ответ, она резанула зверя по лапе, и воткнув ставшим скользким от крови нож в пах попытавшейся придавить ее своей тушей собаки, спихнула с себя обмякшую, пахнущую мокрой шерстью и зубной гнилью тяжесть, попробовала встать на ноги. Слишком медленно. Раздался чуть слышное гудение разрезаемого острым железом воздуха, бедро обожгло огнем, и тут же в ее живот врезался окованный по носу сталью огромный сапог. Нож выскользнул из ладони и рыбкой нырнул в наметенный у куста сугроб. Коротко вякнув, отлетевшая на добрые пять шагов в сторону Сив скорчилась на снегу. Подскочивший к ней огромным прыжком хозяин барахтающегося в быстро краснеющем снегу, тонко скулящего Грома, на мгновение нависнув над ней, крякнул от напряжения и впечатал стопу ей в живот. Сив показалось, что ее ударили бревном. Все тело прострелила судорога, из открытого в беззвучном крике рта ударил фонтан желто-коричневой, пахнущей трупной гнилью пенной жижи, между ног моментально стало тепло, мокро и отвратительно липко. Захрипев, девушка оскалилась, перехватила занесенную для следующего удара ногу и дернула на себя. Громила покачнулся. Всего на мгновение и совсем слегка, но этого было достаточно. Вцепившись в него словно корни горного дуба в скалу, Сив выдернула себя вверх, походя боднула противника лбом в переносицу и перехватив целящую ей в живот руку с ножом резко рванув за запястье противника повернула его в бок. Еще год назад она бы никогда не рискнула провернуть подобный трюк. Год назад она не даже не знала что такое возможно. Но за этот год многое поменялось. Горы ее закалили. И даже сейчас, когда все глубже, казалось, впадающая в спячку Не-Сив просто лениво пошевелилась где то под сердцем… Раздался влажных хруст, хрип, глаза горца расширились от удивления, а грязная, нечесаная, казалось, от рождения борода окрасилась кровью. Сделав шаг назад, девушка резким движением выдернула засевший в грудине бандита по самую рукоять здоровенный боевой тесак, обернулась к оставшимся противникам и оглядела поле боя. Напавший на нее с дубиной четвертый лежал на снегу. Она не знала куда ему попала, но видимо задела что-то важное потому что бандит не шевелился. Продолжающий тонко скулить пес бился и катался по земле. Снег вокруг него на два шага стал красным.
— Лучше вам было уйти. Задушено прохрипела девушка и согнувшись в поясе, извергла из себя очередную остро пахнущую нечистотами струю рвоты. — Ну давайте, выдохнула она и утерев рот рукавом взвесила в руке нож. — Давайте. А то мне уже скучно.
Двое оставшихся в живых бандита переглянулись. Скорость с какой она уполовинила их отряд, все же произвела на них впечатление. Рука первого нырнула за спину и в его ладони появился тяжелый швырковый нож, близнец того что распорол ей бедро. Растерявший всю свою веселость второй, перехватив копье поднял его к плечу словно рыбак острогу. Пошарив взглядом вокруг, Сив улыбнулась и подняла глаза на медленно расходящихся в стороны изгоев. Ее колотила крупная дрожь. По ногам текло что-то теплое мерзкое и вонючее. Вся левая половина одеяла пропиталась кровью, но сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. Рукоять выроненной ее противником секиры торчала из снега в шаге от нее. До изгоев было пять. Первый понял почти сразу. Почти. Завыв не хуже подыхающего в снегу пса, изгой низко склонив голову рванулся вперед…