Я отвела глаза, и Элар со свистом втянул воздух сквозь намертво сцепленные зубы, а мне так стыдно вдруг стало… Хотя с чего бы? Он сначала на меня магией давил, потом шантажировал. А теперь я ему верить должна?
— Извини, но на мать Терезу ты не очень сильно похож? — проворчала я, рассматривая подбородок дюка.
— На кого?
— На того, кто не ищет своей выгоды за маской благотворительности.
— Исчерпывающий ответ, — хмыкнул Элар, а я скривилась от пропитавшей его слова горечи.
Я ведь права? Права.
— Хочешь сказать, что не хотел использовать Бро в качестве рычага давления на меня?
— Хочу сказать, что ты удивительно красивая, Вель, — ответил он, и я от неожиданности взмахнула ресницами, заглядывая дюку в глаза, с шокирующей внезапностью осознавая, что мне такого никогда не говорили. Никто. Даже бывший. Что любит — говорил, а вот что красивая — ни разу. Почему раньше мне не казалось это важным, а сейчас от мимоходом брошенных слов защипало в носу?
— Особенно когда молчишь и не пытаешься думать, — разбил самим же созданное волшебство Элар, и я импульсивно замахнулась то ли от досады, то ли от разочарования.
В конце концов не всем дано быть хладнокровными и сдержанными. Вспыльчивые особи весьма часто встречаются и во взрослой среде.
— Ах, ты…
Он мягким, мимолётным поцелуем снял с моих губ едва не сорвавшееся ругательство и с сожалением вздохнул.
— Не то чтобы я не заслужил такого отношения, но… Ты ведь внимательно слушала меня вчера вечером. Должна бы понять, что сопротивляться магии невозможно, да я и не хочу сопротивляться, если уж откровенно. Я думал утром и ночью немного. О нас. Признаю, я показал себя не с лучшей стороны в момент знакомства, да и потом тоже… Но, может, всё-таки мы попробуем начать с чистого листа, Вель? Со своей стороны, я готов…
— Что? — перебила я. — Не сильно злорадствовать, когда я попрошусь в твою постель?
Да, не умею я прощать, храню обиды долго, бережно ношу внутри, боясь расплескать, по меткому замечанию Брошки, отказываюсь замечать разницу между гордостью и гордыней.
— Попытаться стать тем, с кем ты захочешь быть сама, — глянув с укоризной, исправил Элар. — без оглядки на магическое вмешательство.
Я покусала губы, не зная, что ответить на это заявление. Поверить? Дать злюку шанс? Дать шанс НАМ? Чего уж, он же мне с первого взгляда понравился. И окажись он нормальным парнем, а не высокомерным козлом, кто знает…
— Что скажешь?
Я вздохнула. Божечки мои, как же сложно. И как же не хочется, чтобы за мной закрепилась слава девчонки, что любит танцевать на граблях!..
— Вель?
— Ну, что ты привязался? — огрызнулась я. — Не могу я вот так сразу тебе ответить. Мне нужно подумать.
— И как долго? — тревожно вглядываясь мне в глаза, уточнил Элар, а я, чувствуя себя Кроликом из старого советского мультфильма о Винне-Пухе, ответила вредным голосом:
— Неделю.
Злюк скептически вскинул бровь.
— Неделю? Полагаешь, мы так долго выдержим?
— Кто-то только что обещал постараться, — не преминула напомнить я. — И в конце концов! Долго мы тут будем ещё торчать на радость зевакам и обитателям больницы? — На улице не было ни души, а окна лечебницы выходили на другую сторону, и Элар, вскинув вторую бровь, с таким пониманием хмыкнул, что я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— Твоя взяла, — сжалившись над моими мучениями, рассмеялся злюк. — Полетели на Славную. Главное мы решили, а остальное можно и там обсудить.
А?
Какое «остальное»? Ещё и «остальное» есть? Куда остальнее-то?
Безумно захотелось спрятаться, залезть под одеяло с головой и попросить Бро, чтобы всем незадачливым визитёрам отвечала, что меня дома нет.
— Полетели.
Я смотрела на Элара и не верила своим глазам. Не я одна, если быть до конца честной. По правую руку от меня стояла флегматичная Владка, по левую — осторожная Чеся. Власта и Мир суетились вокруг злюка как два щенка переростка.
— Совершенно бездарное растрачивание ценнейших ресурсов, преступная халатность и бардак, — рычал на подчинённых дюк, который после нашего возвращения на Славную развил бурную деятельность по улучшению жилищных условий подначальных ему волонтёров.
— Почему я не вижу фонтана?
Разбор полётов великое начальство решило устроить не в собственном кабинете, а, прямо под чистым небом. На радость моим товарищам по несчастью и на горе туристам — бедолаг выдворили с улицы без сожаления и мук совести.
— У огнецов свои источники воды, — оправдывался мужичок, который, насколько я помнила, числился местным архом, директором музея под название «Славная улица», если быть точной. — Свои квартиры и своя культура, которая разительно отличается от нашей, если верить цензурной статистике, я…
