— Хорошо, — согласился он и опустил ладони мне на ягодицы. — Убей.
А потом поднял на руки и сделал несколько шагов до спальни, где я так предусмотрительно застелила разложенный диван свежими, пахнущими лавандой простынями.
Но вместо того, чтобы лечь, Элар поставил меня на приготовленную постель и продолжил целовать. Целоваться в таком положении, сверху вниз, было непривычно и странно, но мне понравилось. Я обхватила лицо моего злюка ладонями и полностью отдалась неторопливому жару поцелуя. Ленивого, томительного, тягучего, как карамель, и такого же сладкого.
У меня закружилась голова от понимания того, что несмотря на всё, что уже было, это наш первый настоящий поцелуй. Потому что раньше между нами стояло либо недопонимание, либо злость, а сейчас — ничего, кроме обоюдного желания.
Элар отстранился посмотрел на меня снизу вверх, хитро сощурив глаза, а я затаила дыхание, запутавшись в кончиках его ресниц, выгоревших на жадном южном солнце до золотой рыжины. Легко коснулся кончиками пальцев моего лица, очертил контур скулы, погладил нижнюю губу и нежно поцеловал.
Его руки скользнули мне на плечи, и халат словно бы сам по себе сполз вниз. Я опустила руки, стряхивая ненужную тряпку, а потом вновь обняла Элара, прижалась к нему настойчиво, нетерпеливо. Однако он по-прежнему никуда не спешил. Лениво погладил мои обнажённые руки и плечи. Просунул пальцы под тоненькие бретельки сорочки, и я затаила дыхание, но Элар передумал в последний момент — не стал меня раздевать. Вместо этого провёл ладонями по бокам, наслаждаясь гладкостью шёлка, добрался до края разреза на бедре и замер, разомкнув поцелуй.
Мучительно медленно его пальцы прокрались под сорочку, совершая разведку на предмет наличия на мне каких-нибудь модных аксессуаров, вроде трусов, и с шумом выдохнул, осознав всю степень моей бесстыдной решимости идти сегодня до конца.
— И лифчик я тоже не надевала, — призналась в своём разврате я и, обмирая от собственной смелости, переместила ладонь Элара на свою грудь.
Он не обманул моих ожиданий, сжал пальцы, оценивая тяжесть моих верхних девяноста. И, судя по несдержанному стону, оценивая довольно высоко.
— Сними её, — потребовала я, но Элар тихонечко фыркнул:
— Не спеши.
Обеими руками приподнял мою грудь, большими пальцами провёл по соскам. Один раз, другой, пятый, пока они не натянули ткань бесстыдными пирамидками и пока я не стала дышать тяжело и поверхностно, как после долгой пробежки в гору.
— Не спеши, — словно издеваясь, повторил он, а потом наклонил голову и его губы сомкнулись сначала на одном из моих сосков, затем на другом, увлажняя ткань. Язык дразнил чувствительную плоть, умело разжигая огонь желания.
На долю секунды кольнула неприятная мысль о том, что Элар, должно быть, немало потренировался за свою жизнь, но я отринула её прочь.
Мне нет до этого никакого дела! Уж и не знаю, почему, но я чувствовала: в жизни дюка нет места другим женщинам, пока в ней буду я.
— Какая же ты отзывчивая, — восторженно прошептал Элар и несильно потянул вниз ткань сорочки, пока моя грудь полностью не обнажилась. — Свихнуться можно!
О да, в этом я с дюком была полностью солидарна. Не в том, что я была какой-то по-особенному отзывчивой, ничего подобного за мной ранее не водилось — уж точно не с моим бывшим! А вот от всего того, что Элар со мной делал, можно было реально лишиться рассудка. От этого и ещё от яркого понимания, что, по большому счёту, мы ещё только-только начали…
Сладкая судорога прошила меня от середины груди до низа живота и я, чтобы не упасть, ухватилась за мужские плечи.
— Не спеши! — с видом строгого учителя, напомнил Элар, а затем одним движением облизал оба моих соска.
Не спешить? Божечки, это было так невероятно, что дальнейшего развития событий я готова была ждать вечность. Если мне, конечно, позволят лечь — коленки подгибались, не справляясь с выпавшей на их тяжёлую долю нагрузкой.
Элар рассмеялся и произнёс:
— Ну, если всё НАСТОЛЬКО хорошо, то, можно, пожалуй, и прилечь.
Я даже не покраснела, осознав, что последнюю фразу произнесла вслух.
Мы рухнули на диван — и всю неспешность злюковских ласк будто корова языком слизала. Поцелуи стали более глубокими, жёсткими, руки — нетерпеливыми, а шёпот — порочным.
Сорочка всё-таки сползла с моих плеч, на короткое мгновение задержалась на талии, а потом отлетела в сторону, повиснув на закачавшейся перед глазами люстре.
— Вель, — задыхающимся голосом позвал меня Элар, и я посмотрела на него, но тут же зажмурилась, обжёгшись о горячее, обнажённое восхищение его взгляда. Он ничего не сказал, ни единого комплимента, но его молчание было красноречивее тысячи хвалебных од.
— Не прячься, — попросил он. — Посмотри на меня.
Я выполнила его просьбу, и меня тряхнуло так, что мир вокруг задрожал, а в ушах тоненько и отчего-то неприятно зазвенело.
— Что… — нахмурилась и ахнула, потому что вновь почувствовала толчок, совершенно отчётливо, да и люстра перед глазами качалась вполне реально. Обиженно звякнули оконные стёкла.
— Землетрясение! — озвучил мои подозрения Элар и рывком вскочил на ноги. — Проклятье!
