— Привет! — улыбнулся он мне и, поманил пальцем, чтобы я наклонилась, ну, я без задней мысли и выглянула из окошка, как тот Петушок из сказки, соблазнённый коварной лисой.
Коварным лисом, если быть до конца честной, которому только этого и нужно было, чтобы схватить глупую меня своими наглыми лапами и, не спрашивая позволения, поцеловать.
Весьма неожиданно, но вполне прилично.
— А я за тобой, — сообщил Элар. — Ты скоро?
— А?
От шока я, кажется, немножко подзабыла язык.
— Ты же хотела к сестре слетать. Мальчишек моих навестим. Потом можем поужинать в нижнем городе. Я тебя за воротами подожду, возле маголёта. Да?
Я оторопело кивнула и, высунувшись из окна, следила за Эларом, пока он не скрылся за поворотом. А потом уже рискнула обернуться к Чесе. Она выглядела как человек, которому только что сказали о том, что Деда Мороза нет и одновременно сообщили, откуда именно берутся дети.
***
Объясняться с Чесей я не стала, хотя она, если судить по любопытному блеску тёмных глаз, не прочь была бы поболтать.
— Пожалуйста, — без особой надежды на успех попросила я, — можешь пока никому ни о чём не говорить?
— Обижаешь! — притворно надулась Чеслава, и я поняла, что ещё до того, как я покину Славную улицу о том, что у меня роман со злюком будут знать совершенно все. Начиная от всех членов нашего кооператива и заканчивая последним птенцом воробьиного семейства, живущего на обзорной башне, за водосточной трубой.
— Спасибо, друг, — искрясь от раздражения, проворчала я.
Элар ждал меня там, где мы уговорились. Довольно улыбающийся, расслабленный, не чувствующий за собой никакой вины. Без предисловий я ткнула его кулаком в плечо и потребовала ответа:
— Зачем ты это сделал?
— Сделал что?
Он даже улыбаться не перестал. Наоборот, губы его дрожали, словно он с трудом сдерживал смех, а невозможные ямочки на щеках приковали к себе взгляды всех присутствующих при этой сцене туристок.
— Поцеловал меня! — прошипела я и занесла руку для второго удара, но Элар без труда перехватил моё запястье, погладил улыбающимися губами костяшки и, пожав плечами, заявил:
— Не знаю. Захотелось.
— За… ох… — Я задохнулась от возмущения, а этому мерзавцу хоть бы хны! Стоит, улыбается. Довольный, как слон. — Обязательно нужно было делать это при Чеславе? Теперь же все узнают!
— Разве это секрет? — изумился Элар, и мой гнев разбился о его стремительно угасающую улыбку, как стекло о камень. — Потому что, если да…
Туристы в очереди, стражники у ворот, жирные голуби и, по-моему, даже пушистые редкие облака остановили свой неспешный бег по бесконечно голубому небу, чтобы полюбоваться богатством цветового спектра моего стыда.
— Нет! — перебила я, оглядываясь по сторонам. — Я… просто растерялась.
— Значит, не секрет?
И понимая, что другого выхода из ситуации, в которую я сама себя загнала, у меня нет, я закинула руку на шею Элара, запуталась пальцами в пшеничных завитках и поцеловала. В правую щёку, затем в левую — в те самые местечки, на которых появляются изумительные ямочки. В губы. Тёплые, мягкие, снова улыбающиеся.
— Не секрет, — прошептала, разомкнув поцелуй. — Летим к Брошке?
— Что значит, «мы с Эларом вроде как встречаемся»? — смерив меня подозрительным взглядом, переспросила Бро после того, как я сообщила ей переставшую быть секретом новость. — Он тебя принудил? Как?
— Бро…
— Гондольер недоделанный! Я знаю, что он сделал! Пригрозил, что перестанет оплачивать моё лечение.
Я вспомнила, как сама пыталась обвинить Элара в том же, и мучительно покраснела. Бро моё смущение расценила по-своему и зарычала:
— Я убью его! А тебе руки оторву и голову заодно, если ты подписала хоть одну местную бумажку!
— Брошка!
— Сливка!
Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. Всё-таки правильно я не взяла с собой Элара, хотя он очень хотел пойти. Подозреваю, вовсе не для того, чтобы спросить у Брошки о её самочувствии. Удостовериться желал, что я расскажу сестре о нас.
Напрасно он во мне сомневался.
— Не кричи на меня и на него не ругайся, — попросила, снизив голос. — И я не защищаю его, так что аргумент про слепую дурочку прибереги на другой раз, пожалуйста. В чём был не прав он, в чём-то — я. Но главное сейчас не это.
— А что?
Бро скептически шевельнула бровью и упрямо скрестила руки на груди. Я вздохнула. Я столько нервов сестре вымотала своим бывшим. Роман у нас был стремительный и совершенно дурной, к тому же окончился полнейшим фиаско. И вот, не прошло и года, а я…
Снова.
— Он мне нравится.
На самом деле, даже больше. Но мне пока нужно самой привыкнуть к этой мысли как к данности, а уж потом озвучивать её окружающим.
Или хотя бы одному из них.
— Я только об одном прошу тебя, родная, — со скорбным видом сдалась Бро. — Будь осторожна. И я сейчас не о способах предохранения говорю, а о твоём сердце. Один мудак его тебе едва не разбил. Смотри, как бы в этот раз не было хуже.
