— Говорил, — кивнул Элар. — И уточнял при этом, что сил не хватит на долгое удержание полога. До Славной уж как-нибудь постараюсь дотянуть. — Хмыкнул ехидно. — Тут от ворот метров пятьсот, не больше. Но ты всё равно держись рядом, ладно? А лучше вообще возьми меня за руку. Мне будет гораздо проще удерживать магию на движущемся предмете, если при этом не придётся лишний раз волноваться из-за тебя.
— А разговаривать почему нельзя?
— Разговаривать можно, — покладисто объяснил Эл. — Но болтовня тоже отвлекает. Готова?
Я взяла злюка за руку и он, ободряюще подмигнув, многозначительно пообещал:
— Давай, Вель, не дрейфь. До дома чуть-чуть осталось. А там горячая ванна, диванчик… И сладкий десерт от любимого мужчины тоже могу пообещать.
В животе немедля образовалась сладкая пустота. Божечки.
Но оставить последнее слово за Эларом я всё равно не смогла.
— Зачем они вообще оставили ворота открытыми. Опустили бы решётку — и четырёх караульных не понадобилось бы… А так это всё церберски смахивает на мышеловку.
Эл тихонечко рассмеялся.
— Мышеловку? Вель, ты слишком высокого мнения о людях, с которыми мне приходилось работать. Всё гораздо, гораздо проще. Сломался механизм ворот. Я двадцать раз приказывал его отремонтировать, но они же без демонстративной порки и пальцем не пошевелят!
Обхватил ладонью мой затылок и притянул к себе, заставив уткнуться лицом в плечо.
— Ничего не бойся. Скоро будем дома. Обещаю.
И надо сказать, он сдержал своё обещание, потому что, несмотря на моё волнение и дурное предчувствие, до Славной мы добрались вообще без приключений, а добравшись, захлопнули за собой дверь и тут же, не сговариваясь, ринулись в ванную, чтобы смыть друг с друга усталость и тревоги этого безумного, бесконечного дня.
А уже там Элар, как мужчина, который всегда исполняет свои обещания, вспомнил о десерте и, коварно улыбаясь, опустился передо мной на колени. Ноги у меня сразу же стали ватными-ватными, а руки такими тяжёлыми, словно к ним по пудовой гире привязали.
— Смотри на меня, — потребовал Эл, стягивая с меня нижнюю часть костюма. И я закусила губу, понимая, что НЕ смотреть не смогла бы ни за что в жизни…
… и тут в недрах квартиры что-то с протяжным стоном лязгнуло, а потом затряслось, под аккомпанемент из откровенных ругательств и криков о помощи.
— Что это? — просипел Эл, поднимаясь на ноги.
Сволочи! Это же надо было всё так испортить!
Я растёрла дрожащими руками пылающее лицо и виновато призналась:
— Кооперативщики припёрлись. Наверное, увидели, что у нас свет загорелся…
— Славка! — донёсся до нас приглушённый Миркин голос, и дюк, досадливо щёлкнув языком, проворчал:
— Вот только этого хлыща мне тут не хватало.
— Злюк, послушай…
— И не нужно строить мне глазки!.. Цербер меня раздери! Более подходящего времени он не мог найти?
И так на меня глянул, что я испуганно хохотнула, внезапно и совершенно необоснованно почувствовав себя виноватой. Словно это я лично выслала приглашение в гости на сегодняшнее утро Мирке и ко.
— Слав, тут дверь почему-то заклинило! — На кухне вновь загрохотало, но теперь я точно знала, что производит этот жуткий звук — это амбарный замок стучал о крышку чердачного люка. — Открой, пожалуйста, а то нам не спуститься.
Я рванула на выход, пытаясь одновременно натянуть на себя всё то, что Элар несколькими секундами ранее с меня снял, но была перехвачена твёрдо и решительно.
— Ты хотела ванну принять. Я сам.
— Сливка! — к Мирке присоединилась Чеся и Эл зловеще признался:
— Если бы дрыщ пришёл один, я бы его точно прибил. — Демонстративно поправил вздыбивший ширинку член. За дверью ванной снова громыхнуло. — Где ты ключ хранишь? Сам открою этим смертникам.
— На гвоздике висит, возле кухонного полотенца.
Мылась я на скорость, как в армии. За сорок пять секунд успела и волосы ополоснуть, и вытереться и переодеться в чистое бельё — благо, оно сушилось тут же, на верёвочке, натянутой под потолком.
Халат запахивала, шлёпая босыми ногами по коридору и одновременно поправляя тюрбан из полотенца.
Сердце обмирало от тревожной тишины.
Не то чтобы я боялась, будто Эл и в самом деле поубивает моих товарищей по кооперативу, но, как говорится, бережёного Бог бережёт.
Когда я впорхнула в кухню, гости сидели за столом, а злюк возвышался у плиты, ожидая, пока закипит старенький чайник со свистком — электрический он игнорировал принципиально, — но взгляд у него при этом такой, словно он не чаем собирался волонтёров поить, а точил ножи, чтобы их четвертовать. Заживо.
Народ взглянул на меня, как томящиеся в аду грешники на спасителя, а Эл неодобрительно рыкнул:
— Оденься!
— Я одета, — возразила я и устроилась на единственном свободном месте, которое по удивительному стечению обстоятельств оказалось тем самым, где я предпочитала завтракать и ужинать (дома мы с Элом не обедали из-за его работы). — Ну, рассказывайте, что тут было.
Наши гости тут же загрустили и потупили глаза.
