Или не к счастью. Потому что куропатки, больше похожие на умерших от дистрофии цыплят, были с успехом запечены в духовке, овощное рагу заполнило соблазнительным запахом всю Славную улицу и, возможно, половину храмового ареала (я выносила мусор и видела, как незнакомые стражники за воротом жадно вдыхали густой от пряных ароматов воздух), а Эл так и не пришёл.
До часу ночи я пыталась читать, а потом решила, что при первой же встрече стребую с дюка персонального дрессированного воробья, чтоб записки любимому таскал (и от него тоже), и рухнула на диван.
Во сколько злюк приполз домой — не знаю. Помню, как среди ночи меня разбудил звон посуды на кухне, но встать и проверить, пришёлся ли ужин по вкусу моему мужчине, не было сил. Потом в ванной, кажется, шумела вода. А ещё чуть позже меня обняли, уверенно и по-хозяйски. Я зевнула во влажную ключица и промычала:
— У нас всё хорошо.
— Спасибо, — не в тему ответил Эл. — Лягушата тебе особенно удались.
— Это были куропатки.
— Тем более.
Он поцеловал меня в затылок и тут же вырубился.
А утром я снова его не застала. Только записку нашла, приколотую магнитиком к холодильнику, в которой Элар подробно рассказывал о последних новостях, о тотальном повышении магического резерва у всех атлантов, о расколе в Совете — и ни слова о том, чем он дни напролёт занимается!
Один плюс. На кухонном столе обнаружилась клетка с лохматым воробьём, а рядом с ней «инструкция к применению» и коротенькое письмо от Бро.
Я быстренько нацарапала ответ, достала воробушка из клетки и, вручив птахе записку, открыла окна на кухне.
Убрала в квартире.
Сбегала к Чесе на пару часиков, чтобы посидеть за открытками. Дождалась возвращения воробья. Хотела написать письмо Элару, но в последний момент передумала — не стоит по пустякам отвлекать дюка от работы, он же не на пиво с друзьями ушёл, а вроде как расследует целый государственный переворот.
Я положила крылатому вестнику кусок морковины, насыпала проса и гречки, а потом долго наблюдала за тем, как в комнате под потолком растёт спальный этаж. Нары, если по-простому.
Квартира почувствовала моё настроение и начала перестраиваться.
Весь следующий месяц мы с Эларом почти не виделись, потому что домой он приходил только ночевать. Я научилась просыпаться среди ночи, чтобы быть рядом хотя бы во время позднего ужина, и вставать ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак и поцеловать перед выходом.
Туристы в Славое так и не появились, но гулять по храмовой территории теперь можно было ничего не боясь.
После того, как бунтовщики и вправду попытались похоронить Камня под покровом ночи, взбунтовался весь нижний город, а половина из миров, у которых с атлантами были дипломатические отношения, прислала ноту протеста, стало понятно, что с наскока поменять власть не получится.
Основательно поредевший Совет занял свои места в храмовом зале заседания, а дюк в числе спешно сколоченного отряда занимался тем, что пытался устранить последствия неудавшегося переворота, отлавливал зачинщиков и последователей, а после того, как на родину вернулся его отец, ещё и пропадать в домашней библиотеке стал. Вместе они поднимали архивы, пытались понять, что нужно сделать для возрождения Камня.
Да, Камень не умер в полном смысле этого слова Его рубиновое сердце, пусть и медленно, но всё же билось.
И знаете что? Лично мне, Камень не понравился. Противный старикашка, к тому же самодур, изрядно попортивший нам с Эларом нервы (Кстати о нервах, свадьбу мы были вынуждены отложить до лучших времён, но от своего намерения устроить мне первую брачную ночь злюк так и не отступился). Однако местные магистры магии утверждали, что полная статичность Камня — это знамение близкого конца. И в качестве примера они приводили тот факт, что с момента окаменения местной святыни уровень магии в каждом из атлантов неизменно увеличивался. Даже присутствие огнецов уже не спасало.
