– Не знаю, – устало ответила она. – Вечно одно и то же. Йоран вообще не имеет к этому отношения, он никогда не занимался борьбой с террористами.
– И что ты собираешься предпринять?
– Ничего…
Сага замолчала – Стуне закончил разговор и поднимался к ним. Сага протянула руку за ключом от двери Пальмкруны:
– Ключ.
– Что?
– Расследование веду я.
– Ну, и как тебе это нравится? – рассмеялся Стуне, поворачиваясь к комиссару.
– Йоран, ты ни в чем не виноват, – начал Йона. – Но я только что с собрания, там были наши шефы. Они решили, что я буду работать вместе с Сагой Бауэр.
– Ну ладно, пускай тоже войдет.
– В качестве руководителя расследования, – пояснила Сага.
– Хотите от меня отделаться? Да что вообще происходит? – изумился Стуне, пытаясь выдавить улыбку.
– Если хочешь, идем с нами, – спокойно сказал Йона.
Сага вынула ключ из руки Йорана.
– Я звоню Вернеру. – Стуне зашагал вниз по лестнице.
Сага и Йона услышали, как он звонит шефу и как его голос становится все раздраженнее. Под конец он так завопил в трубку «б…ство!», что по подъезду пошло эхо.
Сага подавила улыбку, сунула ключ в замок, два раза повернула и открыла тяжелую дверь.
Полицейское ограждение убрали, когда стало ясно: преступления не было. Предварительное следствие прекратили сразу же, как только был готов отчет патологоанатома Нильса Олена; каждый пункт этого отчета подтверждал предположение комиссара Линны о самоубийстве. Карл Пальмкруна повесился у себя дома на бельевой веревке, закрепленной на крюке от люстры. Исследование места преступления прекратили, а анализы отпечатков и прочего, взятые на месте преступления и отправленные в Государственную криминалистическую лабораторию в Линчёпинг, так и не были сделаны.
Однако теперь выяснилось, что за день до того, как Пальмкруна повесился, Бьёрн Альмскуг написал ему письмо.
Вечером того же дня на яхте Альмскуга убили Виолу Фернандес.
Бьёрн – вот нить, связывающая два преступления. Две смерти – самоубийство и несчастный случай. Если бы яхта затонула, никто так и не узнал бы, что они связаны между собой.
В прихожей стало ясно: почта не приходила. В квартире пахло душистым мылом. Сага с Йоной прошли по просторным комнатам. В окна лился солнечный свет. Сияла красная черепица дома на другой стороне Гревгатан. Из эркера можно было взглянуть на блестящую гладь залива Нюбрувикен.
Метки, расставленные экспертами, убрали, пол под крюком в пустом салоне чисто вымыли.
Комиссар с Сагой медленно шли по скрипящему паркету. Удивительно, но в жилище Пальмкруны больше не ощущалось, что здесь кто-то повесился.
Квартира вовсе не казалась необитаемой. Йона и Сага подумали об одном и том же. Большие, почти без мебели комнаты были полны домашнего спокойствия.
– Она все еще ходит сюда, – вдруг сказала Сага.
– Точно, – отозвался комиссар и улыбнулся. Домработница. Она была здесь, убрала, проветрила, забрала почту, перестелила постель…
Когда кто-то внезапно умирает, такое поведение не так уж необычно. Нелегко смириться с мыслью о том, что жизнь изменилась, и вместо того, чтобы принять перемены, люди цепляются за привычное поведение.
Прозвенел дверной звонок. Сага немного встревожилась, но пошла за Йоной в прихожую.
Человек с бритой головой, одетый в черный мешковатый комбинезон, успел уже открыть входную дверь.
– Йона велел бросить гамбургер и ехать прямо сюда, – объяснил Юхан.
– Это Юхан Йонсон из
– Йо-она ме-ечет стрел-лы, – проговорил Юхан с утрированным финским акцентом. – Дорога может свернуть в сторону, комиссар – никогда.
– Это Сага Бауэр, комиссар Службы безопасности, – представил Йона.
– Поболтаем или косячок? – спросил Йонсон.
– Перестаньте, – оборвала его Сага.
– Надо посмотреть компьютер Пальмкруны. Это долго?
Все трое двинулись к кабинету. По дороге Юхан спросил:
– То, что мы найдем, можно будет использовать как доказательство?
– Да.
– Значит, вы хотите, чтобы я клонировал компьютер?
– А сколько времени это займет?
– Успеешь рассказать пару анекдотов Службе безопасности. – Йонсон остановился.
– Да что с вами? – разозлилась Сага.
– А вы с кем-нибудь встречаетесь? – смущенно улыбаясь, спросил Юхан.
Сага посмотрела ему в глаза и серьезно кивнула. Юхан опустил взгляд, что-то пробормотал и скрылся в кабинете Пальмкруны.
Йона одолжил у Саги перчатки и приоткрыл щель почтового ящика, однако там не оказалось ничего особенного – пара писем из банка и от аудитора, письмо из правительственной канцелярии, результаты обследования у вертебролога больницы «Софиахеммет»[25] и протокол заседания жилищного кооператива.
Они вернулись в комнату, где, когда Пальмкруну нашли мертвым, играла музыка. Йона сел на диван и осторожно повел рукой перед тонкими голубоватыми лучами, идущими от музыкального центра. Из динамиков неожиданно полилась музыка – скрипичное соло. Виртуоз выводил высокую воздушную мелодию со страстностью нервной птицы.
Йона посмотрел на часы, оставил Сагу возле музыкального центра и вышел в кабинет. Йонсона там не было. Программист сидел на кухне, на столе перед ним стоял плоский ноутбук.
– Ну как? – спросил Йона.
– Что?
