По левую руку располагался красивый особняк, где в двух отделенных друг от друга двухэтажных квартирах жили братья Риссен. Мощный фасад из темного, «ручной» выделки кирпича, витражные окна, искусная резьба и покрытые патиной медные детали на эркере и трубах.
Йона с Сагой подошли к темно блестевшей входной двери с массивной табличкой, на которой значилось имя Акселя Риссена. Сага нажала кнопку звонка. Через минуту тяжелая дверь отворилась, и на пороге возник высокий загорелый мужчина с открытым приветливым лицом.
Сага представилась, сказав, что она комиссар Службы безопасности, и коротко объяснила, зачем они приехали. Аксель Риссен внимательно прочитал ее удостоверение и поднял глаза:
– Не знаю, смогу ли я быть вам полезен…
– И все же нам приятно заглянуть к вам на огонек, – объявил Йона.
Аксель удивленно посмотрел на него, но потом улыбнулся, оценив шутку, и провел их в светлый холл с высоким потолком. На Акселе были синие брюки, голубая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, на ногах – тапочки. Хозяин дома достал еще две пары из низенького блестящего шкафчика и предложил их гостям.
– Давайте устроимся в оранжерее, там обычно прохладнее.
Йона и Сага следом за Акселем прошли через обширный этаж, миновав широкую лестницу красного дерева с резными панелями и два больших салона.
Оранжерея оказалась чем-то вроде большой застекленной терраcы, выходящей в сад, где высокая живая изгородь давала зеленую тень и образовывала подвижную стену из листьев. Ничем не пахнущие орхидеи и душистая зелень аккуратными рядами стояли на медном столике и облицованных кафелем поверхностях.
– Пожалуйста, садитесь. – Аксель приглашающим жестом указал на стулья. – Я как раз собирался выпить чаю с кексами и был бы очень рад, если бы вы составили мне компанию.
– Кексов я не ела с тех пор, как ездила в Эдинбург шлифовать английский, – улыбнулась Сага.
– Значит, пьем чай, – удовлетворенно сказал Аксель и вышел.
Он вернулся через пару минут, неся металлический поднос. Поставил на стол чайник, блюдце с дольками лимона, сахарницу. Горячие кексы лежали в льняной салфетке рядом с масленкой. Аксель аккуратно расставил чашки и блюдца, подал ложечки, положил к каждому прибору льняную салфетку и разлил чай.
Из дома через стены доносилась еле слышная скрипичная музыка.
– Расскажите, чем я могу вам помочь? – попросил Аксель.
Сага осторожно поставила чашку, кашлянула и чистым голосом начала:
– Нам нужно задать вам несколько вопросов об Агентстве по контролю за экспортом оружия, и мы надеемся, что вы нам поможете.
– Разумеется. Но тогда я должен позвонить и убедиться, что все в порядке, – дружелюбно объяснил Аксель и достал мобильный телефон.
– Конечно, – ответила Сага.
– Простите, я забыл, как вас зовут.
– Сага Бауэр.
– Сага Бауэр, позвольте мне взять ваше удостоверение.
Сага протянула ему удостоверение, и Аксель вышел. Они услышали, как он с кем-то говорит; потом Аксель вернулся и, сказав «спасибо», вернул удостоверение.
– В прошлом году Агентство выдавало разрешения на экспорт оружия в ЮАР, Намибию, Танзанию, Алжир и Тунис, – продолжила Сага как ни в чем не бывало. – Боеприпасы для тяжелых пулеметов, противотанковых орудий разной степени тяжести, детали для гранат…
– А также истребители «Грипен», – добавил Аксель. – У Швеции давние торговые отношения с этими странами.
– Но не с Суданом?
Аксель снова взглянул Саге в глаза. На его лице появилось подобие улыбки:
– С Суданом – вряд ли.
– Я имела в виду ордер на арест президента аль-Башира.
– Я понял, – хрипло ответил Аксель. – Сделка с Суданом была бы совершенно немыслимой, у нас такое называется «непреодолимое препятствие». Здесь нечего обсуждать.
– Вероятно, вы уже просмотрели некоторые решения, принятые Пальмкруной, – продолжила Сага.
– Естественно.
– Вы не заметили ничего странного?
– Что значит «странного»?
– Я про решение, которое привлекло бы ваше внимание, – пояснила Сага и отпила чаю.
– А есть причина думать, что нечто подобное имеется?
– Об этом мы и хотели вас спросить, – улыбнулась она.
– Тогда мой ответ – «нет».
– Документы за какое время вы успели просмотреть?
Йона слушал, как Сага со знанием дела задает вопросы о классификации, предварительном разрешении и разрешении на экспорт, и наблюдал за спокойным, внимательным лицом Акселя Риссена. Неожиданно скрипка зазвучала снова. Играли где-то в доме, музыка лилась из открытого окна в сад. Мазурка, печальные высокие звуки. Мелодия резко оборвалась, началась снова, снова затихла, потом продолжилась.
Йона слушал музыку и думал о фотографии – четыре человека в частной ложе. Он рассеянно порылся в портфеле, где держал копию фотографии.
Он подумал о Пальмкруне – как тот свисал с потолка с петлей на шее, о завещании и о смерти сына Пальмкруны.
Сага кивнула в ответ на что-то сказанное Акселем. Зеленая тень, похожая на смычок, дрожала у Акселя на лице – что-то отражалось от стоящего на столе медного подноса.
