Йона замолчал – в дверь мастерской постучали. Вошла Сага Бауэр; в ее светлых волосах сияло солнце.
– Аксель здесь? – спросила она.
– Нет.
– Еще уголовные полицейские? – улыбаясь, осведомился Роберт.
– Служба безопасности, – холодно пояснила Сага.
Молчание начинало затягиваться, казалось, Роберт был не в силах отвести глаз от Саги. Он не мог наглядеться на нее, на ее большие, неправдоподобно синие глаза и очаровательный нежно-розовый рот.
– Я не знал, что в Службе безопасности есть отдел, где служат феи. – Его рот невольно растянулся в широкой улыбке, но в следующий момент Роберт попытался вести себя серьезнее: – Простите, я не то хотел сказать. Но вы так похожи на фею или принцессу Бауэра.
– Внешность обманчива, – сухо заметила Сага.
– Роберт Риссен, – и Роберт протянул руку.
– Сага.
Йона с Сагой вышли из дома Риссенов и сели в машину. У Саги зажужжал телефон; она взглянула на сообщение и улыбнулась.
– Обедать буду дома, – объявила она и тут же покраснела.
– Сколько сейчас?
– Половина двенадцатого. Ты останешься на работе?
– Нет, поеду с другом на «обеденный концерт» в «Сёдра Театерн».
– Ты не мог бы тогда подбросить меня до Сёдера? Я живу на Бастугатан.
– Если хочешь, могу довезти тебя прямо до дома.
…Йона направился к ателье младшего брата, Роберта Риссена, а Сага осталась с Акселем. Он как раз рассказывал о своей карьере в ООН, когда у него зазвонил телефон. Аксель взглянул на дисплей, извинился и вышел. Сага осталась сидеть и ждать, но через пятнадцать минут отправилась на поиски. Не найдя Акселя, она заглянула в ателье Роберта. Дальше они искали уже втроем и в конце концов констатировали, что Аксель покинул дом.
– А чего ты хотел от брата Акселя? – спросила Сага.
– У меня появилось ощущение… – начал Йона.
– Вау, – буркнула Сага. – Ощущение.
– Видишь ли… Мы показывали фотографию Сальману. Он узнал себя, без утайки рассказал о встрече во Франкфурте, о торговых переговорах с правительством Судана и о том, что все торговые связи были разорваны, когда Гаагский суд принял решение об аресте…
У комиссара проснулся телефон. Он взял трубку и, не отрывая взгляда от дороги, произнес:
– Быстро ты.
– Время сходится, – сообщила Анья. – Токийский струнный квартет играл в «Альте Опер», когда Понтус Сальман был во Франкфурте.
– Понятно.
Он слушал, кивал и отвечал, а Сага смотрела на него. Когда он закончил, она спросила:
– Значит, Сальман говорил правду?
– Не знаю.
– Но время подтвердилось?
– Подтвердилось только то, что Сальман ездил во Франкфурт и что Токийский квартет играл в «Альте Опер»… но Сальман был во Франкфурте не один раз, а квартет играет в «Альте Опер» не реже раза в год.
– Ты хочешь сказать, что он врал насчет времени, хотя ты только что получил подтверждение его слов?
– Нет, но… не знаю, я же сказал – это просто ощущение. Причина соврать была бы очень существенной, если он и Пальмкруна встречались с Агатой аль-Хайи уже после выдачи ордера на арест.
– Тогда это было бы преступление. Черт, это же все равно что продать оружие напрямую дарфурской милиции. Нарушение международных законов…
– Мы поверили Сальману, когда он показал на снимке себя, – продолжал Йона. – Но то, что он сказал правду, не означает, что он вообще говорил только правду.
– Это и есть твое «ощущение»?
– Нет. Что-то было в голосе Сальмана… когда он сказал, что единственный примечательный момент – это то, что Пальмкруна не отказался от шампанского.
– Потому что отмечать было нечего.
– Да, так он и говорил, но что-то мне подсказывает, что для праздника был повод. Они поднимали бокалы за то, что сумели договориться.
– Ни один факт не подтверждает твоих предположений.
– Ты только вспомни эту фотографию, – настойчиво продолжал Йона. – Настроение людей в ложе… их лица просто сияют – контракт подписан.
– Даже если и так, без Пенелопы Фернандес мы не сможем точно установить время.
– Что говорят ее врачи?
– Что мы очень скоро сможем побеседовать с ней, но что она все еще психически не восстановилась.
– Мы понятия не имеем, что ей известно.
– И как нам, черт возьми, продолжать расследование?
– Фотография, – быстро сказал Йона. – На заднем плане видны четыре музыканта. Если бы можно было по положению их рук понять, что они играют, мы смогли бы установить точное время.
– Йона, – вздохнула Сага. Комиссар в ответ улыбнулся. – Совершенно завиральная мысль, ты же сам понимаешь.
– Роберт сказал, что теоретически это возможно.
– Придется подождать, пока Пенелопе не станет лучше.
– Я позвоню. – Йона достал телефон, набрал номер в управлении полиции и попросил, чтобы его соединили с кабинетом
Сага смотрела на его безмятежное лицо.
– Меня зовут Йона Линна, я…
Он замолчал, потом по его лицу расплылась широкая улыбка.
– Конечно, я узнал и вас, и ваше красное пальто. – На том конце что-то ответили. – Да, но… Я подумал – может, вы предложите гипноз?
Сага услышала, как врач рассмеялась шутке.
– Нет, – сказал комиссар. – Но если серьезно – нам очень, очень надо поговорить с ней.
Его лицо помрачнело.
– Я понимаю, но… хорошо бы вам все же убедить ее… Ладно, мы разберемся… До свидания.
