А мальчишка все ревел и ревел, не в силах терпеть той боли, той безнадеги, той тоски и того одиночества, что внезапно окутало его со всех сторон. Пальцы машинально сомкнулись на рубашке в районе груди.
«Верно... Я сильный…»
В назначенный час все расселись по местам и молча проводили взглядами Нерола, что вошел в зал одним из последних. Он гордо прошествовал к покореженному стулу у центра одного из столов, по дороге подхватив с подноса кубок, наполненный элем, вознес его над головой, широко всем улыбнулся и бодро прокричал, дабы услышал его абсолютно каждый:
— За нашу победу!
Зал буквально взорвался. Все, кто еще не успел дотянуться до своих стаканов, чашек, а то и пиал, похватали разномастную посуду и разом осушили ее.
Впрочем, Майлз со своей порцией спиртного расправился медленно, запивая подозрительное зелье «храбрости», сваренное им же всего пару часов назад. Субстанция доверия не внушала, но другого выхода у мага не было. Храбрость ему сейчас была нужна, как никогда ранее.
Во-первых, следовало уже разобраться в отношениях между ним и Шики. А во-вторых, час назад Нерол поймал Майлза в коридоре и недвусмысленно намекнул на то, чтобы маг не морил вененифа голодом перед важной битвой, а наоборот, накормил его на год вперед. Лидер повстанцев, конечно же, понятия не имел, в чем состояла плата Майлза за его узы с Шики, потому так и не понял, почему рыжий сначала покраснел как рак, затем послал Нерола к чертям, а после, уже отойдя от мужчины на достаточное расстояние, тихо пообещал, что постарается накормить Шики как следует.
Сказать-то сказал, а коленки подкашивались от одной только мысли об этом. Накормить Шики означало заняться с ним любовью. И не то чтобы магу этого совсем не хотелось. Скорее наоборот, хотелось бессовестно сильно! Но и пугало не меньше. Потому Майлзу ничего не оставалось, кроме как понадеяться на странное зелье, сварганенное на скорую руку.
Шики, понятия не имея, что так мучает Майлза, украдкой поглядывал на хозяина, готовый наброситься на него здесь и сейчас. В последние дни желание обладать хозяином у изголодавшегося вененифа зашкаливало. Шики в прямом смысле слова из последних сил держал себя в руках, пытаясь отвлечься от настойчивых фантазий, в которых он обладал Майлзом всем без остатка. Доходило до того, что Шики мерещились стоны мага, брюнет ощущал, как ногти Майлза царапают его спину, а худые ноги сдавливают его торс…
Скорее бы уже наступила ночь, когда диск луны зависнет высоко в небе, освещая макушки деревьев, когда дебоширы напьются до состояния нестояния, когда они с Майлзом, наконец-то, останутся одни.
Ощущая, что надумал слишком много и организм отреагировал на это слишком бурно, Шики придвинулся ближе к столу, дабы никто не заметил его стояка, и с горьким смешком опрокинул очередную порцию эля. Любовь вкупе с голодом и семнадцатилетним воздержанием сделали из вененифа подростка, который все еще не научился держать себя в руках.
По другую сторону от Майлза напивались совсем не элем. Тейлор бесстрашно налегал на алкогольный коктейль, сделанный по особому рецепту близнецов. Одно лишь это должно было насторожить управляющего, но тот, как всегда, оставался слишком беспечным и не осознавал, что в угощении намешано столько различного алкоголя, что утреннее похмелье ожидало быть самым ярким за всю его жизнь.
Не надо было становиться детективом, чтобы понять, что Риччи и Смайл попросту пытались напоить Тейлора, а парень не особо этому и сопротивлялся. Не то чтобы его пугала близость с близнецами на трезвую голову, но он понимал, что не сможет быть в постели настолько раскрепощенным, насколько этого хотелось бы братьям. По крайней мере, не сейчас. Алкоголь же был лучшим лекарством, превращавшим Тейлора в страстного, а порой и грубого любовника. Именно то, чего от управляющего и хотели.
За другим столом, тем временем, тоже бушевали немые страсти. Бэллит, затаив дыхание, пронаблюдал, как Ирис залпом выпивает эль, смешанный с зельем «храбрости», и только затем позволил себе расслабиться. Ожидая действия снадобья, дроу решил напоследок подразнить Ириса, начав флиртовать с пьяными повстанцами, что разместились по обе стороны от него. Он смеялся даже над самой идиотской шуткой, вешался на шею то одному, то другому мужчине, нашептывал им на уши откровенные пошлости и с удовольствием ловил на себе полный ревности и гнева взгляд Ириса.
«Так тебе! – думал он, ухмыляясь. – Сначала помучаю тебя морально, а затем можно переходить и к физическому наказанию!»
