А теперь Риччи и Смайл его избегали. Они ничего ему не сказали, не устроили истерики, не попытались склонить его к постели. Нет, они просто исчезли.
Больше не спали в его кровати.
“Ты же сам желал выспаться…”
Больше не ходили за ним хвостом.
“Наслаждайся свободой, о которой так мечтал…»
Больше не пытались его соблазнить.
“И больше ты никому не сдался…»
Казалось бы, жизнь управляющего должна была стать куда лучше, вот только почему же было так плохо? Почему глаза раз за разом высматривали темно-зеленые макушки близнецов?
Тейлор обессиленно перевернулся на бок и следующие пять минут наблюдал за тем, как красная божья коровка размером с собаку ползет по стволу толстого старого дуба. Добраться до ветки насекомое так и не смогло, с треском слетев со ствола и упав на спину. Приняв столь неудобную позу, божья коровка начала беспомощно перебирать в воздухе лапами, не в силах самостоятельно перевернуться на брюхо.
С минуту Тейлор следил за тщетными потугами несчастного насекомого, прежде чем поднялся с земли и пошел помогать бедному созданию. Но высунувшаяся из-за дуба палочка опередила его благородные порывы. С помощью пары толчков душераздирающие мучения божьей коровки прекратились. А затем послышался знакомый голос:
— Придурок, ты чего творишь?! Вдруг он заметит?
— Да он в эту сторону даже не смотрит!
Тейлор дошел до дерева и заглянул за ствол.
— Еще не хватало, чтобы он нас увидел!
— Ну и пусть! Пора уже прекращать эти детские прятки. Я скучаю по Тейлору!
— Я тоже скучаю... Но мы друг другу пообещали больше не быть для него назойливой обузой. Теперь у него есть возможность подумать, нужны мы ему или нет. И если нужны, то в качестве кого: тех, за кем надо ухаживать, будто за ранеными зверьками, или полноценных любовников, с которыми бы он хотел построить какую-никакую, а семью!
— Даже если первое, что в этом плохого? Я бы хотел, чтобы он и дальше обо мне заботился.
— Но этого мало! Ты же и сам понимаешь это, братишка. Разве ты не чувствуешь этого?
— Чувствую...
— Тогда прекрати молоть чушь. Вот поживет без нас и поймет, как мы ему нужны!
— Если нужны... — послышался грустный вздох Смайла.
— Нужны, — тихо проговорил Тейлор, облокотившись о ствол дерева с противоположной стороны от близнецов.
Братья разом умолкли – то ли от неожиданности, то ли не веря своим ушам.
— Зачем? — наконец послышался резкий ответ Риччи. — От нас ведь одни проблемы, не так ли? Два братца-акробатца, извращенцы, мужеложцы и фанатики. Зацикленные на тебе настолько, что шагу не даем ступить. Ревнуем к каждому столбу, преследуем везде и всюду, и даже обижаясь, все равно исподтишка наблюдаем за тобой. Готовые, кажется, на все, только бы ты принадлежал нам. Хоть приковывай тебя к какой-нибудь трубе или запирай в темной комнате, чтобы был только нашим. Чтобы никто не смел даже посмотреть в твою сторону, не говоря уже о разговорах и прикосновениях. Желаем тебя настолько, что забываем о границах дозволенного и причиняем тебе боль, чтобы утолить голод, что ты в нас вызываешь. Это ведь неправильно, верно? На нормальную любовь мы, видимо, не способны. Только на такую вот извращенную, требующую либо всё, либо ничего. Заставляющую переступать все мыслимые границы и игнорировать любые моральные устои. Любовь, которая делает больно нам и доставляет неприятности тебе. Тебе ведь противно? Мы вызываем отвращение? Порицание? Ненависть? Что же?
— Риччи, не надо! Не распаляйся! — хотел было вставить слово Смайл, но старшего близнеца, как всегда, понесло:
— Это я распаляюсь? А что же он? Он нас любит? Или нет? Почему он молчит?! Почему не скажет прямо?! Зачем морочить нам голову, давая ложную надежду?! Ведь это так больно! Так почему бы не окончить наши муки раз и навсегда? Сказать всего одно слово! Мы ведь примем любой ответ! И уже предоставляли альтернативу, собирались уйти. Зачем ты нас удержал?! Почему не позволил?! Разве мы не говорили, что нам не нужна жалость? Так же, как не нужна и нянька! Мы хотим любовника! ТЕБЯ! Потому что мы действительно, пусть и извращенно и непонятно для окружающих, но все же любим тебя! И каждый раз, когда ты нас отталкиваешь, ты мучаешь нас! Для тебя мы просто несчастные сиротки, не так ли? Тебе хочется опекать нас, но мы-то желаем совсем иного!
— Я знаю, — выдохнул управляющий, поморщившись.
Слова после такой пылкой тирады со стороны Риччи застревали в горле.
— Признаться, я сам себя не понимаю. С одной стороны, я действительно вижу в вас детей и хочу обогреть, воспитать. Но иногда... У меня возникает желание, которого я стыжусь. Которое заставляет меня ненавидеть самого себя. И чем дольше и ближе вы ко мне, тем сильнее это желание. Тем больше я разочаровываюсь в себе. Я знаю, что мучаю вас своим неоднозначным поведением, но... Но я не хочу, чтобы все заканчивалось. Я даже боюсь этого, но не могу признаться и в любви, потому что еще не понял истинных чувств к вам. Вы мне не безразличны, это я могу сказать с уверенностью и надеждой на то, что пока и этого будет достаточно.
