Будь Ирис в нормальном состоянии, высвободиться из такого захвата ему бы не составило труда. Но зелье не позволяло мужчине сконцентрироваться на одной-единственной мысли, а тело не желало подчиняться хозяину. Бэллит же не собирался упускать возможности воспользоваться слабостью Ириса. Недолго думая, он посадил лидера на колени и прижал его голову к подушке, тем самым заставляя жертву выгнуться и приподнять зад.
— Надеюсь, тебе удобно? — наклонившись к тяжело дышащему Ирису, невинно поинтересовался он.
— Иди к черту! — прохрипел тот, все еще стараясь извернуться и каким-то чудом освободиться от стягивающего руки ремня.
— Только в твоей компании, – промурлыкал Бэллит, против воли блондина раздвигая его ноги и без промедлений нащупывая узкое отверстие.
Осознав, что с мужской гордостью вот-вот будет покончено, Ирис взбесился окончательно. Взбрыкнув, он даже умудрился скинуть с себя Бэллита, после чего вернулся в первоначальное состояние, скошенный зельем. В глазах задвоилось, к горлу подкатил комок, силы из тела стремительно улетучились.
Малинововолосый с интересом наблюдал за потугами Ириса целых пять минут, про себя гадая, что же из этого выйдет. Зрелище оказалось удивительно жалким. Когда блондин окончательно выбился из сил, дроу невозмутимо вновь пристроился сзади, приставил головку члена к заднему проходу Ириса и под тихий обреченный стон блондина толкнулся внутрь.
Ощутив раздирающую боль, Ирис тихо завыл в подушку, тогда как Бэллит выдохнул сквозь зубы, сам не слишком наслаждаясь происходящим. Внутри оказалось слишком узко. Конечно, у темного эльфа возникала мысль подготовить лидера. Но тогда бы это уже не было изнасилованием. Насильнику хотелось причинить жертве боль. Даже если это значило причинить ее еще и себе.
Как результат, овладеть Ирисом оказалось нелегко, неприятно и болезненно. Оттого после мучительно долгого проникновения Бэллит и вовсе остановился, не решаясь двигаться. Ирис при этом будто бился в судорогах, рыча и всеми силами сжимаясь, дабы не дать насильнику совершить непоправимое. Но усилия его оказались тщетны.
— Подонок, — сипло выплюнул блондин, под влиянием зелья произнеся обвинение со сладострастным придыханием.
— Я тоже без ума от тебя, такого узкого и возбужденного! — зло усмехнулся Бэллит, начиная поглаживать гладкую шоколадную спину своей жертвы. – Уж поверь, я постараюсь, чтобы эту ночь ты никогда не забыл, – прошипел он, одной рукой нащупывая стояк Ириса и начиная активно массировать его.
Дроу застонал больше прежнего и, кажется, на мгновение даже забыл, что Бэллит в нем, о чем темный эльф не преминул тут же напомнить. Один несильный, но глубокий толчок вызвал новую волну раздирающей боли и яростных обвинений, а холодные пальцы, массирующие разгоряченную плоть и доставляющие обостренное зельем удовольствие, лишь подливали масла в огонь.
Подобное сочетание одурманенному Ирису казалось самой кошмарной пыткой. Боль напоминала о том, в каком мужчина оказался положении, наслаждение же возбуждало постыдное желание продолжения. Чувства рвались на куски, ощущения взрывались всполохами агонии и эйфории, эмоции били через край, тогда как мир перед глазами жертвы будто расползался на небольшие сегменты.
Бэллита же мучило иное: желание поменяться местами, ощутить в себе Ириса, почувствовать его силу и не терпящее возражений доминирование. Дроу не мог объяснить своих чувств, не понимал, почему отдался Ирису так легко. Бездумно. Глупо.
Ирис продолжал стонать, кусая губы или вгрызаясь в несчастную подушку. Если и можно было подобрать слова, дабы описать испытываемое им, то только ругательные. До изнеможения больно, до пугающего приятно, до остервенения обидно и, что самое страшное, стыдно. Причем стыдно было почему-то перед Бэллитом, что насиловал лидера, беспощадно вбиваясь в его тело, сжимая пальцами его бедра до такой степени, что на утро там обязательно обозначались бы синяки, периодически хлестая его по ляжкам или склоняясь и наваливаясь на блондина всем телом. В каждом жесте, слове дроу ощущалось странное, тягучее отчаянье. Пугающая безысходность, рядом с которой ощущения Ириса казались детским лепетом.
- Когда все закончится… Я… Ах! Я… Боже… Порублю тебя на фарш, скотина! Мммх! И скормлю его диким живот… Нхххх!!! Животным, слышишь! – дабы подавить в себе неправильные мысли, то и дело восклицал блондин.
- Да будет так! – Бэллит и не думал спорить. – Но что бы ты со мной ни сделал, эта ночь навсегда останется с тобой! Она станет для тебя уроком!
А Ирису даже в подобном положении почему-то захотелось попросить у дроу прощения. Потому что даже сейчас Бэллиту, кажется, было куда хуже.
«Боги, что я творю?! – крутилось в голове насильника, пока он с откровенным остервенением продолжал мучить Ириса. – Зачем мне все это?! Ведь я желал другого!» – и это действительно было так.
