Когда Ирис уехал, Бэллит не находил себе места. Он даже было кинулся за ним вдогонку, но в те времена отношения с троллями испортились окончательно, на город постоянно нападали и каждый воин был на счету. Тогда дроу пообещал себе дождаться идиота и после хорошей взбучки и часовой лекции больше никогда его не отпускать. И сделать все что угодно, только бы не потерять его вновь. Никаких случайных связей. Только вера в счастливое будущее.
Но время изменило обоих. Когда Ирис вернулся, это был уже не мальчик, но молодой, уверенный в себе мужчина. Бэллит же, впервые влюбившийся и не вынесший боли расставания с Ирисом, в конце концов потерял веру в будущее и кинулся во все тяжкие. Однодневные любовники, холодные одинокие ночи, косые взгляды и оплетающие его со всех сторон сплетни сделали из Бэллита того, кем он теперь и являлся. Все изменилось. Окончательно и безвозвратно.
Предчувствуя завершение, Бэллит в последний момент сжал член Ириса сильнее и ощутил теплую сперму на тонких пальцах. В голове у жертвы тут же прояснилось, хотя дурман зелья проходить и не думал. Оттого он лишь сильнее удивился, когда Бэллит вытер руку о влажные простыни и внезапно вышел из Ириса, сам так и не кончив. Дроу с усталым вздохом сполз с кровати на пол и уставился на стену перед собой. Некоторое время оба сидели в полнейшей тишине.
— В чем дело? – наконец не выдержал Ирис, с опаской поглядывая на Бэллита и ожидая нового нападения.
— Ни в чем, – пожал тот плечами, не двигаясь с места.
— Ты не кончил, – осторожно заметил блондин.
— И не собирался.
— Почему?
— А что? Тебе мало? Еще хочется? – ядовито осведомился Бэллит, вскакивая на ноги и делая вид, что собирается наброситься на Ириса. Он надеялся на то, что лидер проявит слабину и закроется от него. Но блондин не сдвинулся с места.
— Так в чем дело? – больше прежнего нахмурился Ирис.
— Разве не ясно? – бесцветно пробормотал Бэллит, начиная изучать комнату, будто увидел ее впервые.
— Не ясно.
— Все, что я делал… Это…
— Месть? Я понял.
— Не месть, – покачал Бэллит головой. – Точнее, я думал, что это месть, но прямо сейчас доказал себе обратное. Даже злясь на тебя, даже, кажется, ненавидя, единственное, чего мне хочется на самом деле, это доставить тебе удовольствие.
— Что ты имеешь в виду? – напрягся Ирис.
— То, что я люблю тебя. До сих пор, – чуть помолчав, произнес дроу вслух то, о чем запрещал себе думать на протяжении очень долгого времени.
— Любишь, значит, – холодно выговорил Ирис. – Если так, то развяжи меня, – потребовал он.
«И ты убьешь меня, как только я это сделаю…» – невесело подумал малинововолосый, но все же приблизился к Ирису и стянул с его уже стертых в кровь запястий кожаный ремень.
Естественно, не прошло и пары секунд, как парня настиг сильнейший удар под дых. А за ним последовал требовательный поцелуй. И он подействовал похлеще любого удара.
====== 27. Глупый ребенок ======
Майлзу было хорошо. Очень хорошо!
После употребления волшебного зелья «храбрости», щедро приправленного красным вином, парня развезло в буквальном смысле слова. Лицо его раскраснелось, на губах заиграла блаженная идиотская улыбка, глаза помутнели, туманно взирая на окружающих с детским, неподдельным любопытством.
На самом деле Майлз едва ли оказался бы в лучшем состоянии, если бы приложился лишь к вину, так как пить маг не умел. Под действием же зелья «храбрости» парень и вовсе позабыл о насущных проблемах, пребывая в неге размышлений о том, как великолепен мир вокруг и что за странные ощущения окутывают все его тело. Необычные ощущения.
В ушах у Майлза шумело, будто морской бриз или пустынная далекая буря надвигались со всех сторон, где каждая песчинка представляла собой мысль, а воспоминания таились в оазисе кристально чистой идеи. Но все это оставалось неважным, не имеющим оснований, не задерживающимся на месте, а мельтешащим в голове мага, будто мошки перед глазами.
Стадия первая: Раскрепощение.
Безудержное веселье накрыло Майлза с головой. Все вокруг оказалось удивительно смешным и забавным. А люди – просто сказка! Такие яркие! Такие веселые и интересные! Их лица, словно разноцветные стеклышки в калейдоскопе, расплывались перед магом, перемешиваясь во все новые яркие, ни на что не похожие узоры из глаз, губ и подбородков.
Майлз смеялся от души, тыкая пальцами в людей, громко вещая о том, у кого что уродливое или слишком большое, распевал старые похабные частушки, а затем хихикал над, по его мнению, странными словами, вырванными подростком из контекста. К таковым причислили «дудочку», «враждебный» и «наливай». Вот уж действительно смешнее слов и не найти.
Улыбаясь всем и каждому, Майлз попеременно порывался еще и раздеться.
- Жарко… – томно выдыхал он, в очередной раз задирая рубашку и стараясь от нее избавиться. Он бы уже щеголял голышом по всему залу, демонстрируя окружающим тощее тело, если бы не занудный Шики, каждый раз пресекавший попытки хозяина избавиться от одежды.
