Искали, искали, так ничего толком и не нашли. Какую-то грязную рвань предлагали, но это была уже другая крайность, да и не налезали те отрепья на дородного Софрончука. Потом все же нашли телогрейку — новую совсем, тоже не того размера — была она ему слегка мала. Натянул ее Софрончук кое-как, маскарад дополнили брюки бумазейные, которые дома иногда носил вместо пижамы, — хоть и жалко их было, но что поделать… Пошел в таком виде на стройку, там повалялся слегка на куче мусора, в песке и цементной крошке побарахтался. Дело было вечером, и в конце мероприятия его застукал сторож. Стал гоняться за ним с лопатой в руке, крича: «У-у, проклятые, клея нанюхаются! Ща я тебя…»
Софрончук удостоверения показывать сторожу не стал, боялся, как бы старого кондрашка не хватил. Да и внукам о чекистах странные вещи, пожалуй, начнет рассказывать… Перемахнул через забор и был таков.
Потом комплект спецодежды этой слегка намочил и водрузил на вешалку — отвисеться, приобрести естественный вид. Все равно идти к Пушистой сразу нельзя было: кто же поверит, что настоящий сантехник явится на следующий день после вызова? Такого не бывает… Три дня тоже маловато, но больше Софрончук ждать не захотел. Томительно ждать стало. Пока суд да дело, поездил на «Волге» чуть-чуть за Пушистой, посмотрел на нее издалека. Сидел на переднем сиденье, рядом с шофером, надвинув шляпу на лицо. Толком разглядеть объект не удалось, видно было, что фигура ладная, что двигается красиво, грациозно. «На это одно мужики реагируют, — думал Софрончук, — особенно те, что в бабах разбираются. Ценители, вроде меня».
«Но — никаких! — строго приказал он себе. — Запрещаю даже думать в этом направлении! Не тот случай». С объектом разработки шуры-муры, фигли-мигли справлять и вообще-то опасно, но в данном случае опасно в квадрате. Или в кубе! В двадцать четвертой степени.
Начальник местного седьмого направления, наружки местной, майор Ряженцев предлагал еще за Пушистой поездить. Машину только поменять, чтобы не примелькаться, и вперед. Но Софрончук отказался. Сказал: не надо, а то заметит еще. Она, похоже, баба наблюдательная. «Да ну, вон ходит, под ноги себе глядит, вся в своих мыслях», — спорил Ряженцев. Но Софрончук настоял на своем.
Наконец, пришел долгожданный третий день. В одиннадцать пятнадцать утра Софрончук был у Натальиной двери. Выждал еще полторы минуты. С удивлением понял, что волнуется. Даже сердце стучит как-то учащенно. Объяснил себе это явление так: он же не разведчик-нелегал, изображать других людей в реальности не приходилось. Когда учился, что-то похожее делали на занятиях, ну да это было так, понарошку. К тому же ремесло сантехническое подзабыл. Вдруг не справлюсь, думал он. А нахвастался перед коллегами из облуправления… Неловко будет…
Может, и другие какие-то причины для волнения были, Пушистая задевала за живое, интригующая дама все-таки, необычная, судя по всему… Но об этом думать не стоило. А надо было настроиться на роль.
Софрончук решительно позвонил в дверь.
Наташа открыла сразу. И воззрилась на него в упор с явным изумлением на лице. Он сказал очень серьезно (даже вроде как-то мрачно-загробно получилось):
— Сантехника вызывали?
Наташа почему-то прыснула, но тут же подавила смех. Сказала:
— Вы — сантехник? Надо же, не похожи совсем… А Пашка, Пашка-то наш где? Неужели запил опять? А мне говорили, он на просушке сейчас…
— Я не знаю… меня из соседнего района прислали на подкрепление, — воспроизвел заранее сделанную заготовку Софрончук.
А сам думал: «Никудышный я актер. Зачем полез в такие дебри? Если бы Ульянов узнал, то уволил бы, наверно, без пенсии».
— Никудышный вы актер, — сказала Наталья. — Какой вы сантехник! Вы — офицер КГБ.
Никогда в жизни Софрончук не испытывал такого шока. Но все-таки защитный механизм какой-то включился. Потому что даже помимо его воли лицо стало изображать недоумение. А голос сам собой негодующе загундосил:
— Ну что вы такое говорите, дамочка… как вам такое в голову пришло… Да Христофорченко я, из Дзержинского района, могу и паспорт вам принести… и справку с места работы… хотите, позвоните начальнику моему в ЖЭК, Потрохов его фамилия, Никодим Иваныч… вы думаете, гражданочка, если вы в университетах учились, то можно и оскорблять рабочего человека…
Наталья, кажется, не обратила ни малейшего внимания на его слова. Смерила взглядом, пробормотала:
— Не похож ничуть. А одежда, одежда… А впрочем, какая разница… лишь бы кран починил.
И обращаясь к Софрончуку:
— Пошли на кухню, что ли…
Что было делать? Софрончук побрел вслед за Натальей на кухню, где действительно громко, нахально, звонко лупила по раковине капающая из крана вода.
