Листает товарищ Сталин отчеты о московских слухах. Все об одном: в Сибири объявилась банда. Сорок человек. Все убийцы. Все приговорены к смерти.
Стреляют в кого ни попадя. Банда называется «Птица смерти». Во главе — девка невиданной красоты. Глаза синие, большие. Банда пробивается к Москве, но НКВД не дремлет: все мосты через Волгу блокированы, все речные суда — под контролем, у каждой лодочной станции — засада, на каждой пристани — патрули с собаками.
Поднял товарищ Сталин телефонную трубку:
— Товарищ Ежов, вы что, банду обезвредить не можете?
— Товарищ Сталин, подняли на ноги весь НКВД и армию. Обязательно найдем и уничтожим на месте. Особые указания даны в отношении атаманши. Истребим, товарищ Сталин.
Плывет Настя в черноте чернильной. Страшно. Рассказывали, что щуки на Волге хуже акул. По два метра длиной. Это сколько же такой в брюхо каждый день надо! Откусит ногу, вот тебе и ужин. Еще про сомов-людоедов рассказывали. Те по ямам глубоким лежат. Ночью к поверхности всплывают и хватают пловцов. Сомы по пять метров бывают и весят по триста килограммов. Есть еще и белуги. Те тоже по пять метров длиной, только весом не по триста килограммов, а по тонне. Живут белуги по сто лет и больше. И много едят… Только и разницы, что не по одной ноге откусывают, а сразу две.
Старший майор государственной безопасности Бочаров ругает себя: как близок был к победе! Надо было просто в самый первый вечер взять эту девчонку с собой.
Взять с собой. Какая же стройная, какая изящная девочка! Где еще на Руси такую найдешь? Она сложена для танца, она рождена для танца. Она подавляет в себе танцевальный инстинкт. Ее надо было взять с собой, и она не удержалась бы. И танцевала бы. И забыла бы все свои спецзадания. И рассказала бы ему, зачем ее прислал товарищ Сталин. Но не взял ее Бочаров с собой. И вот она пропала. Пропала, украв «Контроль-блок» и папки на Гуталина и Дракона. Как могла она сообразить, где все это хранится? Как она могла вскрыть сейф? И когда?
Пропала. Провалилась сквозь землю. Или сквозь воду.
И вот доложили Бочарову: рыбаками пойман вещевой мешок необычной конструкции. На вещевом мешке, который явно стоит дороже, чем рыбачья лодка, — вражеские буквы. Персоналом спецучастка мешок опознан. С таким мешком вражеского производства в этих краях появлялась только Жар-птица.
И Бочаров понял: наступило равновесие. Она утонула. «Контроль-блок» плавает хуже топора. Топор стальной, а тут золото, тяжелый металл. Сталин не может взять под контроль системы связи, но и Бочаров не может. Игра продолжается.
Мнится Насте сом усатый прямо под нею. И работает она руками изо всех сил. И холод ее не берет пока — тренированная. Вот если бы снизу кто-нибудь стальной решеткой прикрыл от страшных рыб, то тогда и ничего. Или были бы у нее длинные лапки, как у жука-водомера, чтоб по воде скользить, а в воду не проваливаться. Плывет Жар-птица, за бревнышко держится. Бревнышко для того, чтобы «Контроль-блок» под воду не тянул. Плывет, направления не теряет. Направление на белый бакен. Бакен путеводной звездой впереди светит. Простой план: доплывет до бакена и будет ждать караван. По Волге караваны так и шастают: буксир и шесть-восемь барж на крюке. Караван против течения медленно идет. Особенно если груженый. У груженых борт низкий. Надо в темноте сообразить — груженый караван или нет. Если пустые баржи, на борт не взберешься, будешь хвататься, пока следующая баржа не накроет. Надо подплывать к самой последней.
Все это хорошо в теории. Только в темноте ничего не видно. На везение Настя надеется. Больше не на что надеяться. Делает она именно то, чего от нее не ждут. План: выплыть ночью на волжский фарватер, взобраться на баржу и подняться на ней километров на двести вверх по течению, там — в воду и на правый берег, потом правым берегом вдоль Волги уйти вниз. До Александровского моста. До 913-го километра.
Прошел пассажирский пароход вниз по течению. Музыка гремит. Над волжской волной — «Амурские волны». Но палубы пусты. Наверное, и каюты наполовину пусты. Завершается сезон. Сидит Настя на бакене, только волнами ее качнуло.
Вверх прошлепал караван: буксир и шесть барж. К ним Настя было поплыла, на фарватер выплыла далеко, но вернулась. Вонь бензиновая от барж на километр. Из Баку гадость какую-то нефтяную Каспием до Астрахани гонят, потом Волгой на север, на север, на север. На нефтеналивных баржах делать нечего — укрыться негде. Прошел еще один пассажирский пароход. Теперь уже вверх по течению. Тоже с музыкой: тут — «Славяночка». За пассажирским не угонишься, даже если он против течения идет.
