Осторожно спустилась с борта. Ноги в воду. В октябре вода в Волге-матушке теплая. Раз не затвердела — значит, теплая.
Только показалось Насте, что зашипела вода. Показалось, что ее, горячую, еще и кипятком ошпарили.
Минуту плыла, за корявый деревянный борт держась. И отпустила его. Качнуло Настю на волне. Пошла баржа рядом, пошла, пошла дальше. А Настя Жар-птица поплыла к правому берегу. К оврагам. К оползням. К рощам. К унылым полям.
Ногами отмель почувствовала, встала, долго к берегу брела. Выбралась. Решение готово: «Контроль-блок» с собой не нести. Не донесешь. Тяжеленный. Еле с ним выплыла. Попадешься с ним, тогда всем плохо будет.
Еще когда плыла к берегу, обломки баржи разглядела. Никого вокруг. Остов баржи в берег врезан и наполовину песком засыпан. Бока просмолены, не сгниют никогда. Лежит разбитая баржа тут лет уже сорок. Значит, и еще столько пролежит. Баржа — ориентир. Легко описать словами: на правом берегу Волги, вверх от Жигулей, под песчаным откосом, на откосе две березки. Кому надо, найдет. Кому надо, все разбитые баржи на правом берегу Волги перевернет.
Вытащила Жар-птица из мешка стропу, поднырнула под киль, завязала конец стропы за обломки руля, вынырнула, вторым концом стропы завязала «Контроль-блок» двойным крестом и швырнула дальше в воду. Плеснул блок, словно волжский сом-людоед.
Теперь собраться в путь. Проверила, что в мешке. В мешке — сухой паек диверсанта. Усмехнулась: десантник, вооруженный сухим пайком, практически бессмертен. Вспомнила: день в лесу, ночь и день в церкви, еще непонятно сколько времени у железнодорожной насыпи и на барже, а голод не чувствуется вообще. Удивительно. Теперь ей надо рассчитать запас продовольствия на ближайшие дни. Это уравнение со многими неизвестными. Неизвестно, сколько времени она проспала в барже, и потому неясно, как далека она от разъезда 913-й километр. А если дойти до 913-го километра, то неясно, сколько дней там придется ждать. «Главспецремстрой» на 913-м километре по субботам бывает, а сегодня неизвестно какой день.
Допустим, за три дня она дойдет до 913-го километра, но сколько времени там ждать? Может, она придет туда, а «Главспецремстрой» ее ждет. Это одна ситуация. Другая: она дойдет до 913-го километра, но ремонтного поезда там не окажется. Может быть, он только ушел. Тогда ждать неделю. Тогда продукты делить совсем по-другому надо. В этой задаче только количество продуктов — величина известная. У нее в запасе: две стограммовые плитки шоколада швейцарской фирмы «Нестле», две двухсотграммовые банки тушенки, стограммовая банка сгущенного молока, банка канадского лосося — 212 грамм, двадцатиграммовый пакетик кофе, тоже «Нестле», пять не намокающих спичек, две таблетки сухого спирта. Тушенку можно есть так, а можно разогреть на огне от таблетки, не разводя костра. На таблетке сухого спирта можно и кофе сварить.
Представила Настя, как будет в котелке булькать кофе. Двумя руками она возьмет котелок и будет пить, согревая руки теплом и обжигая губы. Ощутила аромат, и вдруг запах кофе ей стал невыносим. Пакет еще не открыт и еще ничем не пахнет, но она представила, как это будет ужасно.
Не раздумывая, бросила пакет в Волгу. Тушенка? Тушенку туда же. И сгущенное молоко. Банку лосося в волну — рыбам в воде плавать полагается. Остался шоколад. Запах его едва чувствуется через упаковку. А если открыть? Это будет невыносимо. Шоколад — в Волгу.
Теперь разобраться с остальным имуществом. Сбросить все, что ненужно. Бросить мешок. В воду его. Плыви. Может, к Бочарову доплывешь. Можно было мешок песком набить и утопить, но в горячую ее голову такая мысль не пришла. Спички больше не нужны, как и таблетки спирта. Какой мерзкий запах у таблеток. У спичек — еще хуже.
Пистолет на боку. В магазине осталось семь патронов. Второй магазин пуст. Найти патроны к «Люгеру» в приволжской степи вероятным не представляется. Потому пустой магазин — подарок Волге. Как же отвратительно пахнет пистолет! Никогда раньше она этого не замечала. А оказалось, у него сразу столько запахов — запах металла, пластмассовые бока рукоятки свой отдельный запах имеют, и ружейное масло, и нагар в стволе, не чищеном после стрельбы в паровозе. Как же раньше она не замечала все эти запахи? Но «Люгер» пока выбрасывать нельзя. Как же его терпеть?
Во время тренировок на выживание у нее темп отработан был: один марафон — малый отдых, второй марафон — большой отдых, еще марафон — малый отдых, еще один — большой отдых. Малый отдых — час. Большой — пять часов со сном.
