Сафрон повернулся к нему боком, кивком разрешив продолжить путь.
— Будешь возвращаться, охрану с собой прихвати, — с хищной усмешкой бросил он. — Опасно сейчас в Москве.
Неспроста Малюта в Москву зачастил, интересы у него здесь деловые появились, а чувствовал он себя в столице очень даже уютно, если на охрану забил. Но это все в прошлом. Теперь ему по Москве с оглядкой ходить полагается.
Малюта нерешительно сделал шаг, другой, резко развернулся и остро взглянул на Сафрона.
— Послезавтра. Ресторан «Прага». В шесть вечера. Ты получишь все, что тебе нужно.
— Завтра. В шесть.
Малюта думал недолго. Кивнул, повернулся к Сафрону спиной и пошел к стоянке такси. Уж очень он спешил убраться из Москвы, даже о достойном выезде не позаботился, опять же, охраной пренебрег. Но сбежать не удалось, понял Малюта, что не будет ему спокойной жизни, повернул назад. Сафрон должен был это оценить и одолжить ему машину, но так не хотелось этого делать. А пришлось. И машину выделил, и людей, а заодно приказал взять Малюту под наблюдение. Нельзя было пускать столь серьезное дело на самотек.
Голова высокая, а уши низкие, зауженные кверху. Лицо нормальное, лоб, глаза, нос, рот — все в правильных пропорциях, но эти уши казались двумя большими каплями, которые стекали с головы.
— Ну когда видел… Как мы сменились, больше я Мишу не видел, — пожал плечами Кульбакин.
Это ему доверял ключ и собаку Николай Платонов. И с Мишей Баукиным он дружил.
— Домой Баукин уехал? — спросил Лозовой.
— Домой.
— На чем?
— Ну на чем… Я его до остановки подбросил.
— Это позавчера было?
— Позавчера.
— И куда он ехал?
— В Росток.
— А почему такси не взял? — спросил Круча.
— Такси?
— Он не говорил, что такси возьмет? Может, у него деньги появились?
— Он живет от зарплаты до зарплаты. Зарплата через три дня, откуда у него деньги?
— Значит, до остановки? В Росток.
— В Росток… Хотя… — задумался Кульбакин.
— Что хотя?
— Да, бомбила около него остановился, не знаю, сел он в машину или нет, но дверь открыл.
— Баукин дверь открыл?
— Да. Я уже развернулся, рукой ему помахал, еду, поворачиваю, смотрю, он у машины стоит. Дверь открыта, он стоит, что-то говорит. Или слушает. Не знаю… Может, и сел, если недорого бомбила взял. Он говорил, так иногда бывает, подъезжает, по чирику с носа, и поехали… Ну, если люди есть, а там на остановке люди были.
— А марка машины?
— То ли «семерка», то ли «шестерка».
— Цвет?
— Вроде белый.
— Номеров, конечно, не видел?
— Видел. Белые номера с черными точками, — усмехнулся Кульбакин.
— Точки ты, конечно, не разглядел?
— Я же говорю, далеко было. Да и темнеть уже начинало.
Круча в раздумье глянул на Лозового. И мать Баукина о белой «шестерке» говорила, и его друг ту же машину мог видеть. Может, и деньги у Баукина только после встречи с ее водителем появились. Может, киллеры только присматривались к Мише. Или даже к поселку, где жил Окулев, даже не подозревая о существовании Баукина. Увидели его на остановке, подобрали, разговорились, решили, что именно такой помощник им и нужен.
— А эта белая «шестерка» или «семерка» за тобой не ехала? — спросил Степан.
— Откуда?
— От Привольного. Вы же со смены ехали?
— Со смены.
— Может, эта «шестерка» стояла где-то на подъезде к поселку.
— Да, стояла какая-то «шестерка»… — раздумывая, кивнул Кульбакин.
— Номера не запомнил?
— А где она стояла… Там же две дороги от Битово, одна в поселок, другая в забор упирается. В этом тупике и стояла какая-то белая машина, даже не знаю, «шестерка» или «семерка». Может, и «пятерка».
— Может, машина за вами поехала?
— Вроде ехала… Но точно сказать не могу.
— А кто может сказать? Возможно, кто-то из ваших выезжал?
— Да нет, не было никого. Сразу за нами никто не ехал, может, потом. Слава собирался уезжать, но не было его. Точно не было.
— Может, кто-то из поселковых? Может, навстречу кто-то ехал?
— Да нет… Хотя…
— Что хотя?
— На «бумере» там один шел, на «седьмом», тачка, конечно!.. Только я не помню, может, позавчера или когда… Ну да, позавчера, я же не каждый день там езжу…
— Чей «бумер»?
— Мужика из пятнадцатого дома, он из блоков построен, под минеральную шубу готовят. Большой такой дом, с колоннами, мужик туда приезжает, крутой такой… Сафрон с ним здоровался, Максом называл. Фамилию не знаю.
— Ты говоришь, на остановке много людей было. Может, знаешь кого-то?
Степан не исключал, что некто Макс мог заметить и машину Кульбакина, и следующую за ним «шестерку». Теоретически этот будущий обитатель Привольного мог запомнить номера. Но только теоретически.
— Кого я знаю?… Не знаю никого!
— Ну ты же часто Мишу к остановке подвозил? Примерно в одно и то же время. Может, запомнил кого-то?
— Ну, одну запомнил. Здоровая такая бабенка, метр девяносто, не меньше. Такой только в баскетбол играть. Симпатичная, глаза как блюдца. А ноги!.. Только чего-то в ней не хватает. Или, наоборот, с избытком?… Слишком высокая. И не очень женственная… Так бы я ее уже подвез куда-нибудь…
— Где живет баскетболистка, не знаешь?
