Степан закончил разговор, вернулся в машину, но двигатель заводить не стал. Закурил, глубоко затянулся.
— Рома, ты хотел бы разбогатеть и жениться на «Мисс Москва»?
— Кого нужно убить? — Лозовой, как обычно, понял все правильно.
— Кого-нибудь из тех, до кого ты мог бы дотянуться.
— Баукину заказали Окулева, которого он должен был охранять.
— Тем более что он воевал в Чечне, имеет боевой опыт.
— И Фокстрот его знает… И ключ от платоновского дома он мог раздобыть.
— Снять слепок и сделать дубликат.
— Надо бы глянуть на этот ключ, если с него делали слепок, так на нем воск останется или пластилин. Где-нибудь да останется.
— Ключ отработаем… — кивнул Круча.
Упустил он момент, надо было еще на контрольно-пропускном пункте спросить, где ключ от дома, и забрать его, но ничего, еще не вечер. Главное, что вспомнил.
— И с Наташей надо бы поговорить, — продолжал он. — Муж у которой ветряная мельница, с которой должен бороться всякий уважающий себя донкихот.
— И Окулев для него ветряная мельница.
— Вот я и думаю, что он на это мог купиться. Все зло из-за богатых коммерсантов.
— Убив одного такого, Баукин сделает мир лучше.
— Да, но он убил жену Окулева.
— И почему-то не сдался.
— Ну, это совсем не обязательно.
— Обязательно. Если он донкихот!
— Жена Окулева тоже мельница. Может, она предала такого же прекрасного парня, как Миша Баукин, чтобы выйти замуж за воплощение зла!
— Где же нам этого злобного романтика найти?
— Боюсь, копать нужно вглубь. Метра на два.
Степан кивнул. Увы, но Баукин мог исчезнуть навсегда. Почувствовал его пес, обнюхав забытую книгу. Это Миша уходил из платоновского дома с винтовкой, это его кто-то встретил в лесу, сыпанув на тропинку молотого перца. И этот кто-то увез его куда-то очень далеко и, скорее всего, безвозвратно. Баукин в этой истории расходный материал, жаль, что он не понял этого раньше, до того, как нажал на спусковой крючок.
— Будем надеяться на лучшее, — качнул головой Степан. — Будем искать его живого.
А если Баукин все-таки мертв, отработка его связей и окружения может вывести розыск на посредника между исполнителем и заказчиком. А может, и на самого заказчика. Кто-то же встречался с Баукиным, кто-то уговаривал его совершить преступление, а это встречи, возможно, на людях, если так, то найдутся свидетели. Если хорошо искать.
* * *
Легче всего перехватить пассажира на земле до того, как он поднимется на самолете в воздух. Правда, это чревато непредсказуемыми последствиями, если у пассажира есть ствол. И телохранитель. Впрочем, Малюта не сопротивлялся. И телохранителя при нем почему-то не было. Видно, думал, что в Москве ему охрана не нужна. Он вышел из такси у здания аэропорта, тут ему крылья и подрезали, Тюльпан отсек ему путь отступления с одной стороны, Черчилль с другой. Чарлик вышел на Малюту лоб в лоб, Пильга поджал с тылу. И Сафрон тут как тут.
— Сафрон, это че за дела? — спросил Малюта.
И лицо у него круглое, и голова, башка к тому же лысая, ни дать ни взять колобок на мощной шее и широких плечах. Здоровый мужик, но Сафрон его не боялся. Чарлик отошел в сторону, и он встал перед Малютой.
— А ты собрался куда-то, братан? — с ухмылкой спросил Сафрон.
— Не куда-то, а домой.
— А чего так? Москва надоела?… Или дела здесь гнилые, сваливать пора, да?
— Какие дела? — скривился Малюта.
— Окулева замочили!
— Да? — не очень убедительно и вяло удивился авторитет.
Команду, которая крышевала «Иртышнефть», держал под собой Баймет, но поскольку вор в законе как бы не имел права возглавлять банду, формально место центрового занимал Малюта. Сафрон пересекался с ним пару лет назад по конкретному делу, сохранились неплохие отношения, на этой почве Малюта к нему и подъехал. Предложил закошмарить Окулева, нагнать на него страху, создать, так сказать, безвыходность положения. И Сафрон повелся, как оказалось, зря.
— Это подстава, братан! Я теперь крайний. Да ты и сам знаешь. Поэтому сдергиваешь, да?
— Я не знаю, как так вышло, — занервничал Малюта.
— Но ведь вышло. И теперь мне нужно знать, кто заказал Окулева. — Сафрон тяжело смотрел на него, едва заметно покачивая головой.
Он отговаривал собеседника от всяческих отговорок и увиливаний. Разговор очень серьезный, и, если Малюта этого не понял, следующее слово возьмет товарищ «Маузер».
— Меня самого подставили. Я сам с этим делом разберусь.
— Кто подставил?
— Я же говорю, сам разберусь. И вышлю тебе голову этого человека.
Сафрон криво усмехнулся, и презрение в его взгляде, и обида, и угроза. Малюта держал его за лоха, если такое говорил. Даже если его самого подставили, все равно он не станет убивать посредника или даже заказчика. В лучшем случае морду набьет. А Сафрону реально нужна голова этого урода, он ведь не успокоится, пока не спросит за такой разводняк.
— Кто, спрашиваю?
— Слышь, Сафрон!..
— Малюта, ты ничего не понял!
Сафрон вздохнул, представляя, как стоит перед гробом своего лучшего друга. Так жаль ему безвременно ушедшего Малюту, слезы душат, слово через горло не лезет. Действительно, а чего не оплакать этого козла заранее?
— Я разберусь! — голос у Малюты дрогнул.
